Чучельник

Она приоткрыла рот – не широко, с какой-то странной стыдливостью. Дыхание прервалось на долю секунды. Клара зажмурила глаза, но не погрузилась до конца в черную бездну забвенья, испытав лишь тень наслаждения, чистого и робкого, как в девичестве. И все же горячая волна исторглась из ее чрева и затерялась в жестких черных волосах Айяччио.

Клара поглядела на его руку, сжимающую край лифчика, отцепила ее и вытянула вдоль изможденного тела. Потом неторопливо застегнула жакет. Встала, натянула трусы и чулки, одернула юбку.

– Холодно тебе? – спросила она у больного.

Он слабо помотал головой.

Клара накрыла его одеялом, пижаму надевать не стала. Затем повернулась к стулу, взяла пальто с бархатным воротничком и накинула на плечи. Наклонившись, подняла сумочку, похлопала по ней, стряхивая матовый слой пыли.

Айяччио смотрел, как скрывается под юбкой, распирая швы и молнию, ее мощный зад, как светлеет ткань чулок, вмещая белые сильные ляжки.

«Надо бы сказать тебе спасибо, – подумал он, – но у меня нет слов. Все слова умирают вместе со мной».

Клара подергала дверь и тут же вспомнила, что их заперли в этом дезинфицированном гробу.

– До звонка достанешь? – не оборачиваясь, спросила она.

– Да.

Как долго тянутся минуты, подумала она, точно целая жизнь. Только теперь она поняла, что способна любить и что любовь совсем не такая, как пишут в книгах, она гораздо сильнее и молчаливее. А может, каждому дается та любовь, какую он ищет и какую заслужил. Иной раз и представить себе не можешь, что такая бывает.

Светленькая медсестра, открыв дверь, прочла в глазах Клары страшную боль. Клара скрестила руки на груди, как мертвая; на одной руке нелепо болталась сумочка на жесткой ручке, с застежкой в виде бантика. Женщина с такой силой притиснула к груди руки, будто зажимала кровоточащую рану. Сестра невольно опустила глаза и стала с преувеличенным вниманием разглядывать плитки пола.

Проходя мимо, Клара пробормотала что-то и медленно побрела по коридору.

Айяччио знал, что больше не увидит ее.

– Что она сказала? – спросил он у сестры.

– По-моему, она спросила: «Может, еще как-нибудь?..» Могло так быть?

– Нет, – ответил Айяччио Кларе, чувствуя, с какой жестокостью жизнь покидает его тело.

– Ну, значит, я не расслышала, – пробормотала сестра и закрыла дверь.