Чучельник

Потом взял лист бумаги и стал с какой-то одержимостью выводить на нем имя сироты, которое не стерлось в памяти за тридцать два года. Он написал его столько раз, что на листке совсем не осталось белого пространства.

– Добрый вечер, – послышался за спиной женский голос.

Человек обернулся.

– Видите, насколько тут лучше вашей маме? – с улыбкой проговорила молодая докторша.

Человек еще не видел ее в халате. К ним домой она всегда являлась без халата. В белом она показалась ему более миловидной. Пока, наклонившись над старухой, она сосредоточенно слушала пациентку, он успел внимательно ее рассмотреть. Сильные точеные ноги. Кожа даже под чулками не производит впечатления нежной. Наверняка волосатая. А у волосатых женщин кожа всегда грубее.

Докторша поднялась, повесила на шею фонендоскоп, уперлась рукой в бок и выпятила грудь. Устала. Это он прочитал по глазам.

– Целый день на ногах? – спросил он.

– Что? – не поняла женщина.

– Представляю, как болят у вас ноги в конце дня.

– Да. Тромбофлебит у врачей – такая же профессиональная болезнь, как у официантов, – ответила она со смешком.

– Сочувствую вам.

– Хм… спасибо… – смутилась докторша.

– Вам надо лечь и поднять ноги кверху, чтобы восстановить кровообращение.

– Знаю… Я так и делаю.

– Дома?

– Да. Вечером.

– Хорошо. О ногах надо заботиться.

Докторша не нашлась что ответить.

– Тем более о таких красивых, – добавил он.

Женщина почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, и нервно облизнула уголок рта.

Человек заметил, что губы у нее не накрашены.

Она снова улыбнулась, на сей раз немного застенчиво, склонив голову, и чуть слышно сказала:

– Спасибо.

Она признавала, что он красив, хотя в его обществе всегда чувствовала себя неуютно. Впрочем, в последнее время он как-то изменился. Стал не таким надменным, более душевным. Даже ноги ее заметил.

– Вам кто-нибудь подкладывает подушку под колени?

– Что?

– Кто приподнимает вам ноги и кладет их на мягкую подушку вечером, у вас дома?

Женщина опять вспыхнула. Взгляд его сделался таким настойчивым, чуть ли не лихорадочным. Он хочет знать, свободна ли она? Можно ли за ней поухаживать?

– Никто… – с бьющимся сердцем ответила она.

– Жаль.