Страница 46 из 124
Впрочем, внутри оказалось не так ужасно, как я уже успела себе нафантазировать. Большой холл с пустым гардеробом, залепленные пленкой зеркальные стены. Да, много строительного мусора вокруг, но, судя по всему, здесь планировалось какое-то заведение.
Платон прошел дальше, в большой зал со множеством круглых столиков и высокой сценой, которую украшал шест; мелодия становилась все громче.
А вскоре обнаружился и ее источник. Рядом со сценой примостилось темное лакированное пианино. За ним восседал невысокий мужчина. Неприметный, разве что огромный неровный горб за спиной сразу бросался в глаза.
Но играл он хорошо, пальцы легко скользили по клавишам, он что-то напевал себе под нос. Песня была современной, что-то из рока, только в переложении для фортепиано.
Заметив нас, мужчина поспешно опустил крышку и встал с места.
– Добро пожаловать в «Серую моль», – услышала я негромкий голос. – Только сегодня его доставили. Не удержался.
Он смущенно кивнул в сторону пианино, словно в его игре было что-то постыдное. Хотя играл он хорошо, насколько я сама могла судить.
Вот только стоило хозяину заведения взглянуть на меня, как он поперхнулся. Глаза буквально вылезли из орбит, он начал кашлять, ударил себя несколько раз кулаком в грудь.
– Виктор, тебе похлопать? – заботливо уточнил Платон. Я сначала не могла взять в толк, что же такого случилось. И только подняв глаза к потолку, который оказался зеркальным, вспомнила про свое «новое» отражение.
Горбун, продолжая кашлять, вытянул руки вперед и сделал несколько хлопков-аплодисментов.
Платон усмехнулся и «похлопал» ему в ответ.
Откашлявшись, Виктор сделал вид, что смахнул с глаз слезы, а затем кивнул куда-то за наши спины.
Я обернулась – в закутке на небольшом возвышении находилась отдельная ложа с кожаными диванчиками и большим столом. Она была одна такая во всем зале. Оттуда, должно быть, отличный вид на все, что происходит внизу.
– Можем подняться посидеть там. – Виктор подошел почти вплотную. Принюхался. – Меняющим облик зельем не пахнет, – пробормотал он, а затем, все еще подозрительно поглядывая на меня, обвел руками зал. – Платон, представишь мне свою спутницу?
Платон взглядом переадресовал вопрос мне.
– Маша. – Этим именем я обычно представлялась в бегах. Во-первых, оно довольно распространенное и простое. Мало ли Маш на свете. Во-вторых, имя Марьяна является вариацией имени Мария, а следовательно, в случае чего меня не обвинят во лжи, если обман вскроется.
Виктор опять принюхался. Занятный тип. Кажется, перед нами какой-то бес. По крайней мере, привычка вынюхивать чужие секреты – их отличительная черта. А горб вполне может оказаться крыльями, свернутыми под одеждой.
– Похоже на правду, – сказал он, подтверждая мои догадки. – Маша, не подскажете, кто ваши родители? Какая удивительная нечисть потрудилась над вами? Ваш цвет кожи… поистине уникальный.
Я лишь пожала плечами. Правду говорить не хотелось, а соврешь – почувствует. Лучше уж изобразить необщительную буку, чем сдавать карты непонятному незнакомцу. Кроме того, очевидно, что за его словами скрывается лишь желание утолить любопытство. Все же подобную нечисть он, скорее всего, доселе не встречал.
Но с чего я должна перед ним отчитываться?
– Виктор, не донимай мою спутницу, – попросил Платон. – Лучше давай поговорим.
Бес кивнул в сторону возвышения.
– Сегодня за официанта я сам, – гордо сообщил он. – Желаете какой-нибудь авторский коктейль?
– Ты делаешь авторские коктейли? – усмехнулся Платон, усаживаясь за столик и дожидаясь, пока я сяду рядом с ним.
Я бы, конечно, предпочла место напротив, но близость с Виктором нравилась мне не сильнее, чем с Платоном. Орк хотя бы свой, привычный.
Пришлось занять самый краешек диванчика.
– Обижаешь, это моя маленькая отдушина, – фыркнул Виктор. – Например, что насчет «Беспамятства»?
– А что туда входит? – ради приличия уточнила я.
– Весь крепкий алкоголь, который есть в баре, а также три кубика льда, – расхохотался бес.
– Пожалуй, мы обойдемся без коктейлей, – решился Платон. – У тебя получилось что-нибудь узнать?
– Ну, про Альбеску ты в курсе? – хмыкнул Виктор.
Я вздрогнула.
– Угу, – подтвердил Платон.
Колено его незаметно дотронулось до моей ноги под столом. Наверное, это был жест успокаивающий, но я отодвинулась еще чуть-чуть к краю. Чтобы не соприкасаться даже вот так, случайно.
– Что-то он там с арбитрами не поделил, те его очень красиво припугнули. Мои ребятки сейчас пытаются выяснить, в чем конкретно причина раздора. При этом Виталик, кажется, все знает, но молчит. Не был бы он моим другом, вспорол бы ему живот за такое. Знает же, как мне тяжело устоять перед чужими секретами. А ты, случайно, не знаешь?
– Меня не особо волнуют подробности, если честно.
Он не врал, потому что уже знал правду – но Виктору не рассказывал. Наверное, потому, что это напрямую касалось его брата. Видимо, их отношения с бесом не подразумевали обоюдной честности.
– А что тебя волнует? – Виктор приблизился к нам, глянул на Платона с весельем.
– У меня были еще две просьбы. Давай начнем с простого. Я оставлял тебе список имен.
– А при твоей спутнице вообще можно делиться такими тайнами?
Я опустила взгляд в стол, пытаясь никак не выдать своего волнения. Это же мои родственники! Боги, сердце оглушительно билось меж ребер. Даже дышалось через раз.
– Даже нужно.
– Хорошо. Особо интересного там нет. Кто-то умер, кто-то жив-здоров. Я пробил их всех, абсолютно непримечательная нечисть, ни в каких темных делишках не задействована. Аж скучно. Вот, держи.
Виктор протянул свернутый лист, и Платон не глядя сразу же передал его мне.
– Разберешься, что к чему? – спросил таким тоном, будто я была его подчиненной.
Но я приняла правила игры. При бесе опасно даже показать возмущение и уж тем более нельзя проболтаться, что это мои близкие. Поэтому я отстраненно кивнула.
– Конечно.
Судя по тому, каким взглядом нас окинул Виктор, он был очень даже заинтересован выведать, что за отношения нас связывают. Понимал: Платон не привел бы абы кого, но не мог (или не хотел) спрашивать напрямую.