Страница 41 из 124
– Это было потрясающе! – восторженно заявил подросток. – Знаете, буквально сто метров в сторону, и могло бы упасть прямо на нас, на цирк. Разнесло бы в клочья, поломало бы вдребезги, разорвало на атомы. Содом и Гоморра плакали бы кровавыми слезами от зависти. Я почти жалею, что этого не случилось.
Было отчетливо слышно, как берущая у него интервью журналистка, стоящая за кадром, поперхнулась.
– …Но одно из двух, – продолжал парень уверенным тоном, – либо Вселенная настолько благосклонна, что отвела беду, либо это предупреждение и наши шоу Вселенной не очень-то нравятся. В любом случае будем считать, что мы вняли. – На мгновение тон стал холодным и жестким. Но затем он снова заулыбался и заговорил почти скороговоркой: – А если вы хотите посмотреть на шоу «Семь грехов света», то приходите. Равнодушными, как вы видите, не остаются ни люди, ни боги.
Он взмахнул руками в приглашающем жесте, подпрыгивая и делая изящный плавный реверанс.
– То есть вы планируете продолжать выступления и после случившегося?
– О да. Повреждения минимальные. Уже к вечеру все отремонтируют. Участок у нас взят в аренду у города на два года, а потому мы имеем полное право тут находиться…»
Завибрировал телефон. На экране высветилось имя младшего брата.
Платон сделал звук телевизора тише и взял трубку.
– Привет, видел новости?
– Смотрю… – Он нахмурился. – Неужели твоих рук дело?
– Арбитры, – коротко сообщил Дит, но даже пары слов хватило, чтобы понять, что он все еще зол. – Знаешь, они, кажется, даже не удивились. Цитирую: «Недопустимо, чтобы Нику Альбеску посягал на тех, кто не стал добровольно членом его труппы. Мы вынесем ему предупреждение. Можете не беспокоиться, такого не повторится».
Платон присвистнул.
– Не беспокоиться! Это они мне сказали. Просто не беспокоиться. – Голос брата был пропитан ядом.
– Ну, возможно… – Платон нахмурился.
Метеорит – предупреждение от арбитров? Вот уж никогда не подумал бы, что у тех есть возможность управлять движением небесных тел. Какая должна быть сила и мощь в их руках, раз они могут использовать подобное просто в качестве «предупреждения»?
Вот только, судя по новостям, Нику не выглядел особо напуганным.
– Что «возможно»? Ты хоть знаешь, кто он?!
«Конечно, знаю», – подумал Платон, но в ответ только весьма натурально переспросил:
– И кто же?
– Древний, мать его, вампир! Которому лет… – Дит сорвался на отборные ругательства, чего он себе практически никогда не позволял. – В общем, за цирком аккуратно буду следить. Таю временно увезу из города, спрячу. По крайней мере, пока «гастроли» не закончатся.
– Ты все еще видишь смерть вашего ребенка?
– Нет, уже не вижу. Но мне все равно неспокойно. – Дит на том конце провода вдруг захохотал, хотя смех показался немного нездоровым. – А знаешь, что самое смешное в этой ситуации?
– Нет. – Вопрос окончательно сбил с толку.
– На почту, с которой я покупал билет, пришло письмо. С предложением возмещения морального ущерба, а еще с бесплатными билетами на две персоны на любую дату. Причем на этот раз их достаточно просто распечатать.
К чему был пассаж про «просто распечатать», Платон не понял, но решил не переспрашивать. А вот возмещение ущерба уже выглядело как попытка пойти на мировую.
– Предупреждение сработало? – припомнил Платон интервью. – Он же сказал что-то вроде: «Будем считать, что мы вняли».
– Может, он услышал, а может, просто сделал вид. А может, он настолько поехавший, что не собирается отказаться от своего плана даже после арбитров и это просто ловушка, – вздохнул Дит. – В любом случае, если найдешь еще какие-то упоминания в документах насчет этого типа, сразу звони.
– А почта… – Платон не знал, что конкретно он будет с этим делать, но почему-то показалось важным. – Можешь переслать мне письмо, которое от них пришло? Там же есть какие-то реквизиты цирка, их логотипы. Мне нужно за что-то зацепиться, чтобы понимать, где искать. Ничего не обещаю, но хотя бы поищу в записях отца зацепки.
– Да, хорошо. Хотя Злат уже позвонил Виталику, чтобы тот взломал почту цирка. Вряд ли древний вампир обсуждает по электронке планы по захвату моей жены, но…
Дит не договорил, но Платон прекрасно его понял. Хотелось сделать хоть что-то, а не пускать ситуацию на самотек.