Страница 96 из 148
Первой Горбачев поставил задачу ускорения экономического развития страны, для чего нужно было убрать препоны на пути творческой инициативы трудящихся. И все это должно было проходить под лозунгом «Больше социализма, больше демократии!» Сердцевиной экономики он считал машиностроение, в отдельных отраслях которого отставание от развитых капиталистических стран составляло 10—15 лет и более (хотя были и сферы, где мы превосходили Запад, но эти достижения «оборонки» были засекречены и в мирные отрасли не внедрялись).
Но конкретные меры, которые он предлагал, вызывали возражения хозяйственных руководителей, справедливо опасавшихся, что их реализация приведет к нарушению производственных связей, а в дальнейшем и к слому общественного строя. Чтобы сломить их сопротивление, Горбачев выдвинул лозунг «демократизации» на производстве, в частности, предложил ввести выборность директоров предприятий. На смену старым хозяйственникам приходили молодые голодные волки либерального толка. Чем дальше в лес, тем больше дров. Дальнейшие меры уже весьма походили на известную из китайской практики кампанию «огонь по штабам!».
Производство все более лихорадило, улучшения в экономике не происходило, «ускорение» незаметно переросло в «перестройку». Но что во что перестраивать, оставалось неясным.
Эйфория первых дней скоро прошла, а длинные речи Горбачева стали вызывать у советских людей раздражение и насмешку.
Зато на Западе Горбачев стал культовой фигурой у обывателей, хотя властители Запада считали его лишь своей марионеткой. Его популярности способствовали зарубежные визиты, во время которых и он сам, и особенно Раиса Максимовна изо всех сил старались понравиться западной публике. Всего за шесть лет своего пребывания у власти Горбачев побывал с визитами за рубежом более сорока раз.
Во всю силу развернула свою деятельность и Раиса
Горбачева. Официально она состояла в руководстве Фонда культуры, но на самом деле определяла всю политику своего мужа, в том числе и кадровую. Нередко Горбачев откладывал принятие важных решений только потому, что ему нужно было узнать мнение жены. Был даже момент, когда она потребовала от сотрудников Генсека, чтобы те принесли клятву на верность лично Горбачеву.
В отличие от Бухарина, Хрущева и Берии, которые тайно вредили Советской стране на всем протяжении своей партийной и служебной карьеры, Горбачев, видимо, до определенного момента не имел таких намерений, его заботила лишь собственная карьера. Но к тому времени, когда он оказался на самом верху власти, им, как будет видно из дальнейшего изложения, уже был сделан выбор. Целью его стало разрушение советского строя. И Горбачев соответствующим образом начал подбирать руководящие кадры.
Правой рукой Горбачева (а возможно, и наставником), секретарем ЦК КПСС и членом Политбюро, ответственным за идеологию, стал Александр Яковлев, о контактах которого с ЦРУ ответственные работники КГБ докладывали еще Андропову. Председатель КГБ Крючков напомнил об этом и Горбачеву, но тот не придал этому значения. Именно Яковлев разрабатывал стратегию тайной работы по поэтапной (чтобы усыпить бдительность членов партии) ликвидации советского строя. Он направлял такую перестройку иаших средств массовой информации, что они становились каналом для проникновения к нам буржуазной идеологии, насаждения у нас бандитских нравов.
Членом Политбюро и министром иностранных дел стал Эдуард Шеварднадзе, с которым Горбачев был знаком еще по комсомольской работе. Как Горбачев признавался впоследствии, Шеварднадзе ему во время одной из откровенных бесед охарактеризовал положение в стране одной фразой: «Все прогнило!» Этот горбачевский подручный немедленно начал сдавать Западу одну внешнеполитическую позицию СССР за другой. Он «подарил» США огромный кусок акватории в районе Охотского моря и Берингова пролива с большими рыбными запасами и потенциальными запасами нефти на шельфе. Несмотря на возражения военных, Шеварднадзе включил в договор с США о сокращении вооружений уникальный ракетный комплекс «Ока», под сокращение не подпадавший, и тем самым пустил по ветру плод трудов сотен научных и производственных коллективов. Перечень всех предательских деяний этого вредителя еще предстоит установить народному трибуналу.
Председателем Совета министров СССР стал Николай Рыжков, который запомнился народу как «плачущий большевик» и руководитель экономики великого государства, которое он оставил без мыла, и оное пришлось срочно закупать за границей. Рыжков активно помогал Горбачеву в разрушении экономики, о чем свидетельствовал в газете «Завтра» Валерий Легостаев, работавший в то время в ЦК КПСС.
Другим активным помощником Горбачева в разрушении СССР стал Анатолий Лукьянов, о чем также говорится в статье Легостаева. Ну и, конечно, сыграли свою роль «системные диссиденты»: Примаков, Арбатов, Боровик, Бовин, Грачев, Бурлацкий...
Вокруг Горбачева быстро группировались ненавистники советского строя, которые находили у него теплый прием и получали хорошо оплачиваемую работу.
Но чтобы устроить «своих» на ведущих должностях, нужно было освободить эти места от «чужих». Горбачев действовал в этом направлении нагло, не останавливаясь перед провокациями, примеров этого не счесть. Когда его уступчивость американцам на переговорах о сокращении вооружений превысила всякую меру, руководители Вооруженных сил стали все чаще появляться на заседаниях Секретариата ЦК, которые вел Лигачев, уже начавший противостоять разрушительным деяниям Горбачева. Тогда Горбачев договорился с «другом Колем» и организовал прилет в Москву, прямо на Красную площадь, немецкого летчика-авантюриста Руста. Этот эпизод дал ему повод для смены не только высшего руководства Вооруженных сил, но и для чистки командного состава армии вплоть до командиров дивизий.
Провокации и стравливание конкурентов были обычными приемами Горбачева, тем более что к этому времени уже была отлажена система, при которой на любого деятеля можно было подготовить компромат, нашелся бы только заказчик. А в заказчиках недостатка тогда не испытывалось.
Прошел всего год после избрания Горбачева Генсеком, как грянула Чернобыльская катастрофа. На Волге под Ульяновском налетел на устои железнодорожного моста пассажирский теплоход «Александр Суворов», да так, что на него сверху упали несколько вагонов. В Башкирии произошел взрыв на газопроводе как раз в тот момент, когда через этот пункт проходили два встречных пассажирских поезда. И таких случаев было немало, жертвы каждый раз были огромные. За всем этим проглядывалась дирижерская палочка, разыгрывалась кампания по дестабилизации обстановки в стране, создания в ней атмосферы страха и неопределенности.
Явно вредительский характер носили меры по развалу экономики страны.
В 1988 году началось форсированное развитие кооперативного сектора экономики. Но это были не привычные кооперативы. Было разрешено создавать кооперативы при предприятиях. Однако они были использованы ловкими дельцами для перекачки средств предприятий на счета этих кооперативов. Денежные средства оказывались в руках дельцов, а предприятиям оставались только долги.
Социальное положение члена кооператива определялось, по Закону о кооперации, «вкладом и доходами». Несколько руководителей предприятия составляли кооператив, который мог нанимать работников. Это ставило наемного рабочего или служащего в положение раба, в распределении прибылей он не участвовал. Вся она доставалась «цивилизованным кооператорам».