Страница 94 из 148
Энергичная деятельность Кулакова была замечена в центре, его вызвали в Москву и назначили заведующим сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС, затем он стал секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству и был введен в состав Политбюро, где показал себя самым талантливым и инициативным членом. Покидая край, он рекомендовал на свой прежний пост Горбачева, который, благодаря тому, что всюду сопровождал Кулакова, уже приобрел репутацию специалиста по сельскому хозяйству, тем более что в 1967 году окончил Ставропольский сельскохозяйственный институт. Его кандидатуру поддержали те члены Политбюро, которые бывали на отдыхе и лечении в санаториях Минеральных Вод и уже успели его узнать, потому что он трогательно заботился о создании для них самых благоприятных условий и преподносил ценные подарки. Это требовало немалых денег. Подобно московским князьям, собиравшим со всей Руси ясак (дань) для Орды, Горбачев, ублажая кремлевскую орду, оставлял кое-что и для себя, в кругах краевой элиты его называли «Миша-конвертик».
В числе руководителей партии и страны, проводивших отпуск в Минеральных Водах, был и Андропов. Обычно живший очень замкнуто, Андропов не мог не заметить Горбачева, который ненавязчиво, но неизменно старался проявлять заботу и внимание по отношению к очень больному руководителю КГБ. Впрочем, еще большую роль в этом сыграла Раиса Максимовна, которая сумела понравиться жене Андропова. Горбачевы и Андроповы стали дружить домами, чего прежде (да и позднее) главный чекист страны никогда себе не позволял.
Так у Горбачева появились в Москве сразу два могущественных покровителя — Кулаков и Андропов. Но действовать согласованно они не могли. По слухам, Брежнев однажды сказал, что хотел бы передать пост Генерального секретаря ЦК КПСС Кулакову, и тем самым, не желая того, подписал ему смертный приговор. И в ночь с 16 на 17 июля 1978 года сильный, здоровый, оптимистически настроенный Кулаков внезапно скончался.
Вероятно, Горбачев считал, что достиг пика своей карьеры и вполне удовлетворился бы положением руководителя края, члена ЦК КПСС, одного из двухсот высших партийных функционеров Советского Союза. Его мысли были о том, как удержаться на достигнутом уровне, о пути «на самый верх» он, думается, и не помышлял.
Но Раиса Максимовна, женщина честолюбивая, тщеславная и настойчивая, бывая часто в Москве по своим диссертационным делам, могла сравнивать жизнь в провинциальном Ставрополе и в столице. Она настойчиво искала пути вхождения в ряды столичной элиты и побуждала мужа прилагать усилия для достижения этой Цели.
Тут и помогло близкое знакомство Горбачевых с Андроповыми. Говорят, Андропов разбудил в Горбачеве спящего честолюбца. Правильнее сказать, что это сделали два человека — Андропов и Раиса Максимовна.
Решение о переводе Горбачева в Москву не могло быть принято без согласия второго по влиянию члена Политбюро — всесильного партийного идеолога Михаила Суслова, который сам когда-то возглавлял Ставропольский край. Суслов был аскет, и его расположения нельзя было приобрести подарками. Но Горбачев обхаживал его подобно тому, как Чичиков обхаживал жесткого повытчика, и в конце концов нашел путь к сердцу и этого неподкупного партократа: он создал в крае музей Суслова, руководившего во время войны партизанским движением в крае.
В итоге Горбачев, унаследовавший после Кулаковадол-жность руководителя края, теперь заменил его и в Москве, став секретарем ЦК КПСС, в следующем году — кандидатом, а еще через год — и членом Политбюро.
Когда Андропов пришел к власти, единственным близким ему членом Политбюро был Горбачев. Андропов мог бы разогнать все брежневское Политбюро, но этого нельзя было делать сразу, чтобы не посеять в обществе сомнения в легальности его восхождения «на трон».
Но его курс на обновление кадров был решительным. Он опирался на своих выдвиженцев, в числе которых были Егор Лигачев и Николай Рыжков, ставшие секрета рями ЦК КПСС. Валерий Болдин, помощник Горбачева, в своей книге «Крушение пьедестала» (М.,1995) писал, что именно этих двух новых соратников Андропов при глашал к себе, когда лежал в больнице, к неудовольствию старых членов Политбюро, не удостоившихся такой чести.
Когда болезнь помешала Андропову лично присутствовать на созванном им Пленуме ЦК КПСС, он попросил выступить с краткой речью Горбачева (что было воспринято многими как передача эстафеты), а к членам ЦК обратился с письмом.
Горбачев всячески демонстрировал свою верность Андропову, пока не понял, что Генсек уже не жилец на этом свете. Тут, зная о нелюбви старых членов Политбюро к умиравшему Генсеку, Горбачев стал говорить двусмысленности: дескать, с коллективом помощников Андропов выработал правильный подход в решении первоочередных задач, но ведь он (Андропов) совсем не знал ни производства, ни финансов, не разбирался в должной степени в вопросах экономики. А ведь все упирается именно в это.
Андропов, разумеется, узнал об этом. Перед самой смертью он разочаровался в Горбачеве, но изменить что-либо в расстановке сил в Политбюро уже не мог.
Позднее Горбачев открещивался от Андропова, даже с легким душком антисемитизма: «Да и что Андропов осо бенного сделал для страны? Думаешь, почему бывшего председателя КГБ, пересажавшего в тюрьмы и психушки диссидентов, изгнавшего многих из страны, средства массовой информации у нас и за рубежом не сожрали с потрохами? Да он полукровка, а они своих в обиду не дают».
Перед Горбачевым, самым молодым членом Политбюро, открылась возможность стать первым среди них, и он спешил закрепить свои позиции, окружив себя «своими» людьми. Так, он добивался возвращения из канадской «ссылки» Александра Яковлева. Андропов медлил с принятием этого решения, но Горбачев был настойчив. Яковлев вскоре стал директором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР (как раз к концу моей работы в этом заведении) и правой рукой Горбачева, сыграв зловещую роль в последующих событиях.
Главным соперником Горбачева в Политбюро был Григорий Романов, которого Андропов дискредитировал, чтобы устранить конкурента в борьбе за высший пост в партии и государстве, но затем, став Генсеком, перевел в Москву, надеясь на этого жесткого руководителя как на союзника в кампании против коррумпированной днепропетровской группировки.
Романов курировал в Политбюро Вооруженные силы и тяжелую промышленность, в том числе оборонно-про-мышленный комплекс, а Горбачев — сельское хозяйство, но зато также вопросы кадров и идеологии. Во время команд, ировки Романова в Эфиопию Горбачев добился снятия с должности начальника Генштаба маршала Огарко-ва — главной опоры Романова. Маршал был впоследствии пристроен, но в решающий момент борьбы за власть Романов остался без поддержки военных.
Андропов умер 9 февраля 1984 года. Ни Романов, ни Горбачев не смогли бы получить единодушной поддержки в Политбюро. И Горбачеву пришла в голову спасительная мысль: он предложил избрать Генсеком Константина Черненко, за что старики из Политбюро, боявшиеся жесткого Романова, были ему благодарны. Так во главе партии и страны оказался самый случайный человек за всю советскую историю — старик и безнадежно больно!'! инвалид.
Оба претендента на высший пост предпочли поддержать его, чтобы не голосовать за соперника. Каждый и; них надеялся за время, оставшееся до ожидаемой вскоре кончины очередного старца на престоле, основательнее подготовиться к решающей схватке. Вторым секретарем ЦК КПСС по настоянию Устинова был избран Горбачев, хотя Тихонов и другие старички и возражали против этого. Вскоре внезапно умер маршал Устинов, и шансы Горбачева, вероятно, опустились бы до нуля, если бы не его поездка в Англию.