Страница 81 из 148
Самый большой экономист Советского Союза так и не понял характера советской экономики, которая не была и не могла быть просто экономикой. В.Андриянов признает: «Советская экономика упорно не хотела становиться просто экономикой, подчиняться законам экономического развития». Ему, наверное, и в голову не может прийти, что просто «экономического развития» не существует в природе, тем более его не могло быть в условиях СССР.
Чем шире разворачивалась реформа Косыгина, тем сложнее становилось положение главы правительства. В «правящем триумвирате» Брежнева — Косыгина — Подгорного и без того складывалась непростая обстановка, триумвиры никак не могли поделить власть и влияние. Дело доходило до анекдотов.
Однажды все три правителя присутствовали на каком-то мероприятии вроде спартакиады и заспорили, кто из них должен приветствовать его участников. Косыгин полагал, что он как глава правительства. Брежнев — что он как руководитель направляющей силы советского общества. Не знаю, настаивал ли на своем праве Подгорный как глава государства. На тот момент пришлось всем пойти на компромисс, и с приветствием обратился председатель ВЦСПС Гришин.
Косыгин, в соответствии с международной практикой, настаивал на том, что именно он должен вести переписку и устанавливать отношения с главами правительств зарубежных стран. Он не претендовал на первое место в иерархии власти, но и не желал становиться лишь исполнителем воли лидера партии. Косыгин хотел быть с Брежневым на равных.
А Брежнев очень ревниво относился ко всему, что касалось его престижа, и это не было только проявлением его личных амбиций. Он знал, что в России первое лицо должно быть выше всех, потому что иначе в стране воцарится смута. Министерство иностранных дел даже было , вынуждено дать указание нашим послам за рубежом, чтобы они деликатно разъяснили правительствам, при которых они аккредитованы, «кто есть кто» в СССР И в конце концов все зарубежные лидеры поняли, кто такой в СССР Брежнев.
Видимо, в успех реформы Косыгина Брежнев не верил с самого начала. Уже после доклада Косыгина на сентябрьском Пленуме Брежнев высказался вполне определенно: «Ну что он придумал? Реформа. Реформа... Кому это надо, да и кто это поймет? Работать нужно лучше, вот и вся проблема». Подгорный тоже недоумевал: «На кой черт нам реформа? Мы плохо развиваемся, что ли?» И Фрол Козлов возмущался: нужно увеличивать производство комбайнов, а Косыгин хочет пустить дефицитные ресурсы на выпуск легковых автомобилей.
Косыгин и Микоян возражали: «Народу надо давать не только водку, но и легковые автомобили, холодильники, радиоаппаратуру и другую сложную технику; потребности людей быстро растут, и в их удовлетворении наша страна все больше отстает от Запада». Косыгину все же удалось добиться перелома в этом отношении, в частности, строительства Волжского автозавода по проекту, разработанному итальянской фирмой «Фиат».
Бывший первый секретарь МГК КПСС Н.Егорычев передает, как еще в 1966 году Брежнев с неудовольствием говорил: «Ну, скажи, зачем это Косыгин поехал по украинским заводам? Что ему там делать? Все о своем авторитете печется. Пусть бы лучше в Москве сидел да делами занимался».
И уж тем более не выносил Брежнев, когда на заседаниях Политбюро Косыгин вступал с ним в дискуссии пс экономическим вопросам и, доказав свою правоту, поучал генсека, как школьника, не знающего предмета. Тут нужно отметить, что именно благодаря позиции Косыгина многие неразумные проекты были тогда заморожены. Так именно Косыгин затормозил уже намеченное было осуществление проекта поворота сибирских рек в Среднюю Азию.
Когда было принято решение о вводе советских войск в Афганистан, на протоколе заседания Политбюро отка зался поставить свою подпись один только Косыгин.
Тем не менее Брежнев до 1980 года не решался уво лить Косыгина, потому что признавал его высокие дело -вые качества, выдающуюся компетентность и считал, что при любом другом деятеле на посту премьера дела пойдут гораздо хуже.
В большинстве мемуаров, авторы которых касались взаимоотношений Брежнева и Косыгина, утверждается, что премьер был умнее и образованнее Генсека. Думаю, это не совсем правильно.
Конечно, Косыгин добросовестно учился в институте, упорно овладевал знаниями и диплом свой получил вполне заслуженно. Так что он по праву мог называть себя «главным инженером всего СССР». У него оставалось время и для общего культурного развития. Брежнев уже смолоду был партийным работником, и учиться в институте ему приходилось урывками, выкраивая для этого время между более неотложными делами. Поэтому, видимо, он и как инженер, и в смысле общей культуры уступал Косыгину. Однако для тех, кто стоит у руля государства, не эти знания имеют первостепенное значение.
Косыгин был неплохим экономистом, но именно экономистом. Брежнев глубже его понимал, что экономика — лишь одна из сфер жизни народа, причем далеко не всегда главная. Значит, реформировать нужно было не экономику СССР, а весь образ жизни страны, самые основы общественного строя. Это он чувствовал, хотя и не знал, как осуществить такую коренную реформу. Зато он понимал, что реформа экономики без соответствующей перестройки других сторон народной жизни не только не принесет ожидаемого положительного эффекта, но и может расшатать устои государства. Вот почему он не оказывал содействия реформе Косыгина в тех случаях, когда видел, что она нарушает стабильность в стране.
Нарастание трудностей в экономике пошатнуло позиции Косыгина. А тут еще Брежнев нередко обращался К нему с просьбами изыскать дополнительные ресурсы для оказания помощи братским странам социалистического лагеря.
Проблемы со здоровьем начались у Косыгина еще в 1973 году. Он стал плохо слышать, снизилась его работоспособность. Но роковым для него оказался 1976 год. Во время отпуска Косыгин плыл на байдарке, и она перевернулась. Когда его вытащили из воды, он был без сознания. С трудом его вернули к жизни. Вскоре он вышел на работу, но это был уже не прежний Косыгин. Он сильно сдал и объективно по своим деловым качествам уже не соответствовал занимаемой высокой должности. Однако если прежде он трижды подавал заявления об отставке (но Политбюро их отклоняло), то теперь уходить не хотел. Брежневу пришлось заставить его уйти.
Брежнев назначил первым заместителем председателя Совета министров СССР своего старого знакомого по работе на Украине Н.А.Тихонова, чтобы контролировать деятельность Косыгина. Тихонов был малообразованным человеком и совершенно не подходил для руководства правительством великой страны, но очень желал занять место Косыгина. И он систематически рассказывал Брежневу о промахах в работе своего начальника. В конце кон -цов Брежнев, сам уже немощный и относившийся к окружающим со все большей подозрительностью, настоял на выводе Косыгина из Политбюро, а затем, когда премьер перенес очередной инфаркт миокарда, предложил ему подать заявление об отставке. 24 октября 1980 года Косыгин был отправлен на пенсию, причем в грубой форме, ему даже не выразили благодарности за проделанную работу.
Косыгина сразу же лишили машины, отключили телефоны. Никто из бывших коллег по Политбюро и правительству не звонил ему. 18 декабря 1980 года он, находившийся в больнице, вроде бы хорошо себя чувствовавший, вдруг неожиданно упал и скончался.
В «верхах» решили, что выделить для прощания с покойным Колонный зал Дома союзов будет «не по чину». Гроб был установлен в зале Центрального Дома Советской Армии. Говорят, что попрощаться с Косыгиным пришли сотни тысяч жителей страны.