Страница 54 из 148
ГЛАВА 5. НИКИТА ХРУЩЁВ - ОБОРОТЕНЬ ВО ВЛАСТИ
После ареста Берии Никита Хрущев скоро стал фактически единовластным правителем в партии и стране. Он окончательно подмял под себя Маленкова, а через два года добился его отставки с поста председателя Совета министров СССР. Маленкова назначили министром электростанций, а главой правительства стал Николай Булганин. А ведь сам Хрущев писал впоследствии в своих мемуарах: «...Булганин — очень поверхностный, легковесный человек. Он не влезал глубоко в хозяйство, а в вопросах политики мог считаться аполитичным, никогда не жил бурной политической жизнью... Он работал в железнодорожной ЧК по борьбе с мешочниками, а потом его выдвинули директором завода. Директором он был, видимо, по тем временам неплохим. Он ведь имел среднее образование, что тогда было редким явлением. Директорами, как правило, становились рабочие. Каганович его называл бухгалтером. Верно, по стилю работы он был бухгалтер».
Хрущев был при Сталине членом Политбюро ЦК партии, много лет возглавлял столичную парторганизацию и знал руководящие кадры страны не хуже тех, кто в ЦК отвечал за кадры. А страна наша тогда талантами не обнищала, и на должность председателя Совета министров СССР он мог бы подобрать достойнейшего кандидата.
Зачем же Хрущев, знавший, что Булганин — всего лишь вчерашний борец с мешочниками, потом директор завода, бухгалтер по стилю работы, рекомендовал его на пост главы правительства? Это — первая загадка, которую он задал таким назначением.
Конечно, в период, пока его власть не стала абсолютной, Хрущеву надо было иметь в качестве главы правительства своего приятеля, причем такого, который уже входил в состав правящей элиты. Но скорее всего Хрущев сделал это для того, чтобы иметь на этом посту не просто своего человека, а именно такого, которым легко манипулировать и, значит, фактически управлять и правительством, а в случае явных провалов можно было свалить на него вину.
Впрочем, через три года и в этом прикрытии надобность отпала, и он сам стал и Первым секретарем ЦК КПСС, и председателем Совета министров СССР, то есть сосредоточил в своих руках такую же «необъятную» власть, в какой в свое время упрекали Сталина.
Очевидно, новому руководителю пришлось, вступив на вершину власти, провести инвентаризацию того, что ему досталось от великого предшественника.
Внешне все выглядело просто замечательно. СССР был одной из двух сверхдержав мира и лидером социалистического лагеря, объединявшего треть человечества.
Однако это величие уже трещало по всем швам вследствие неспособности прежнего руководства ответить на новые веяния времени.
Сам Хрущев писал впоследствии в своих «Воспоминаниях» (М., 1997, с.336): «В 1954 году мы были еще нищие, жрать было нечего, в ряде мест голодали». Поэтому ему, столкнувшемуся с острой нехваткой продовольствия во многих регионах страны, первым делом нужно было разобраться с тем положением, какое сложилось в сельском хозяйстве — самой вопиюще отсталой отрасли экономики.
Хотя голод и лишения первых послевоенных лет остались позади, жизненный уровень народа оставался крайне низким, в городах ощущался острейший жилищный кризис, и доклады КГБ говорили, что терпение широких масс трудящихся не беспредельно.
СССР был окружен военными базами США и других стран НАТО. Хотя в Европе Советская Армия в случае войны могла рассчитывать на победу, США оставались для нее недосягаемыми, тогда как они могли наносить удары, в том числе и атомные, по важнейшим центрам Нашей страны. Атомная бомба у нас уже была, на подходе была и водородная, но средствами доставки их за океан мы не располагали.
Социалистический лагерь еще существовал, но уже выпадение Югославии показало его непрочность, и накапливалось все больше доказательств того, что Китай собирается оспорить советское лидерство и вообще проводить политику в своих национальных интересах, часто Противоречащих нашим.
Словом, при показном благополучии страна стояла перед сложнейшими и трудно разрешимыми проблемами.
Ничего не менять в сложившейся ситуации было невозможно. Как справедливо отмечают В.АЛисичкин и
Л.А.Шелепин в своей книге «Третья мировая информа-ционно-психологическая война» (М., 1999), «принцип управления экономикой как единой фабрикой оптимален лишь до некоторых критических размеров». Нужны были новые подходы, однако «в СССР эти возможности не были реализованы из-за устаревших теорий и методов, которые были правильны раньше, но во второй половине XX века оказались неадекватными существующей реальности». Надо сказать больше: идти вперед можно было только совершив прорыв, в первую очередь в теории, в идеологии, в осмыслении целей нашего существования и путей развития. Но произойдет ли он? Не выберет ли страна путь отката назад? Это во многом зависело от нового ее лидера. И тут важно посмотреть на его политическое прошлое.
«Темно и скромно происхождение нашего героя», — писал Гоголь о Чичикове. То же можно сказать и о Хрущеве. В свое время много говорили о том,, что биография его сфальсифицирована. В частности, известный партийный и государственный деятель Д.Т.Шепилов утверждал, что все россказни о ранней революционной деятельности Хрущева — ложь. Не стану здесь пытаться восстановить истинную картину жизненного пути Хрущева, а ограничусь кратким разбором его политической карьеры, легко восстанавливаемой по документам.
В стане троцкистов
Давно ходили слухи о том, что в начале своей политической карьеры Хрущев был троцкистом, но при Сталине говорить такое о члене Политбюро было опасно, да и в правление самого Хрущева подобные разговоры, мягко говоря, не поощрялись. Уже после отстранения Хрущева от власти мне не раз доводилось читать и слышать об этом. Высказывался на эту тему, в частности, видный деятель партии П.К.Пономаренко. Да в этом не было ничего удивительного. Ведь Хрущев после короткого периода партийной работы на Царицынском фронте начинал свою карьеру в Донбассе в годы нэпа, который, пожалуй, сильнее всего ударил как раз по угольной промышленности.
Напомню, что в марте 1921 года топливную промышленность перевели на хозрасчет. Из 959 работавших шахт Донбасса (не имевших никакой механизации) в собственности государства оставили 288, а 400 сдали в аренду, остальные же просто закрыли. За исключением обязательных поставок угля железным дорогам, остальной уголь нужно было продавать на рынке. Чаще его приходилось обменивать на хлеб. Шахтеров лишили государственных поставок продовольствия, их увольняли, потому что не было наличных денег на зарплату. На шахтах начался голод, были даже случаи голодной смерти. Шахтеры плели лапти для себя, а для крестьян производили телеги и плуги. Они испытывали страшную жилищную нужду, в бараках царило пьянство, главным развлечением была игра в карты.
Ясно, что такая жизнь вызывала недовольство шахтеров, и потому среди них были широко распространены Троцкистские взгляды, поскольку из всех вождей партии в те годы против нэпа выступал только Троцкий.
Троцкистские взгляды исповедовали даже многие «красные» казаки. Видимо, герой «Поднятой целины» Шолохова Макар Нагульнов, живший думой о мировой революции, был литературным воплощением этого типа партийца того времени.
Сам Хрущев, видимо, не страдал от голода, все-таки он уже принадлежал к числу руководителей, хотя и низового уровня. Он всегда вспоминал о нэпе как о времени возрождения страны, когда в магазинах появились продукты. О том, что продукты были доступны лишь тем, у кого есть деньги, он умалчивал (а я встречал людей, живших во времена нэпа, и они рассказывали, насколько тяжела была тогда жизнь московского рабочего средней квалификации, а тем более безработного, хотя, наверное, не столь ужасна, как жизнь шахтера Донбасса). В этом смысле можно сказать, что по своим взглядам Хрущев был скорее бухаринцем, чем троцкистом. Но поскольку он всегда был на стороне тех, кто составляет большинство и потому может послужить опорой в его карьере, не мудрено* что троцкистские взгляды им полностью разделялись.