Страница 42 из 148
Петр I рушил устои прежней Руси, после его смерти наступил откат от завоеванных им позиций. Екатерина II вела линию на усиление крепостничества, Павел I с маниакальной страстью искоренял повсюду плоды деяний своей матери. Александр I начинал с либеральных реформ, наследовавший ему Николай I «подморозил» Россию и попытался консервировать кое-какие русские начала. Александр II стал самым либеральным правителем дореволюционной России, открывшим ее иностранному капиталу, Александр III попытался остановить механизм разрушительных реформ. Николай II не только не продолжил дело отца, но и пошел дальше по разрушительному для страны пути деда. Ну а потом страна просто сбросила эту династию европеизаторов. Как обстояло дело дальше, после Сталина, дела которого очернил Хрущев, думаю, напоминать не нужно, все это происходило на наших глазах (во всяком случае, на виду у старшего поколения).
Как видим, развития России по классической схеме «тезис — антитезис — синтез» никак не получалось. Оно шло по модели «тезис — антитезис — тезис — антитезис...», так и не добираясь до синтеза, когда все ценное из прошлого сохраняется и служит основой для будущего. И если бы Сталин вдруг, в силу какого-то озарения, и разработал бы нужную стране передовую теорию, еще неизвестно, приняла ли бы ее общественность. Кажется, только теперь, когда советский строй канул в небытие, а постсоветский регресс становится очевидным для всех, не утративших способности трезво воспринимать действительность, созрели условия для разработки и принятия обществом этой передовой теории.
В мою задачу не входит разбор обстоятельств смерти Сталина. С точки зрения истории не так уж важно, умер ли он сам или ему в этом «помогли» ближайшие соратники. Если его и убили, то в этом немалую роль сыграло то, что он к концу жизни утратил ранее присущую ему бдительность. Ведь врагов у Сталина всегда было много, заговоры против него плелись постоянно, но прежде он умел нейтрализовать подобные угрозы со стороны своих противников. Как он мог поддаться на явную провокацию и уволить бесконечно преданного ему начальника своей охраны генерала Власика, который ведь не зря говорил: «Не будет Власика — не будет и Сталина». Да, Власик зарвался, «пировал и веселился» со своими приближенными на государственных дачах, предназначавшихся для отдыха Сталина. Но Сталину достаточно было лишь раз цыкнуть на Власика, чтобы привести его в чувство. То же можно сказать и о секретаре Сталина Поскребышеве, который был арестован.
Сейчас, когда заходит речь о Сталине, часто возникает вопрос: а как развивалась бы наша страна, если бы он прожил еще хотя бы несколько лет.
«Сталинисты» предполагают, что Сталин успел бы устранить коренные недостатки созданной им же системы и повел бы страну к новым высотам. Ю.И.Мухин считает, что Сталин осуществил бы гениальный проект — передал бы реальные рычаги управления страной Совету министров СССР, а партии отвел бы роль идеологического воспитателя народа. Возможно, он успел бы удалить из руководства страны будущих ее разрушителей типа Хрущева и вырастить своего наследника, который успешно повел бы страну к новым достижениям.
«Антисталинисты» уверены, что началось бы массовое выселение евреев, а также классово чуждых элементов на Дальний Восток (мне доводилось слышать рассказы лиц, якобы уже получивших соответствующие повестки). Возможно, Сталин устроил бы новую чистку своего ближайшего окружения: ведь Молотова и Микояна он уже фактически исключил из руководящего ядра партии и государства, с подозрением относился к Берии и Хрущеву, да и Маленкова ставил не очень высоко. В области внутренней политики ожидать успехов не приходилось: хотя цены на товары народного потребления ежегодно снижались, рабочим тут же повышали нормы выработки, так что они в лучшем случае не теряли в своей реальной заработной плате. В выигрыше оставалась в основном интеллигенция, «бюджетники». А на крестьян сваливались все новые налоги.
То, что новая чистка назревала, это очевидно. Возможно, она не была бы такой кровавой, как прежние (хотя «ленинградское дело» в этом не убеждает). Но вряд Ли при этом пострадали бы деятели типа Хрущева, которые лучше других были способны лицемерить и являться всякий раз под нужной в данный момент маской. И наследника Сталин вырастить не смог бы. Радикального отступления от марксизма у наследника он не потерпел бы, а на марксистской почве преемник ничего бы путного не создал. Как полагали некоторые исследователи, Сталин решил поставить у руководства партией и страной Суслова как гаранта продолжения сталинского курса, но успел сделать в этом направлении только первые шаги. Но теперь-то мы знаем, кто такой Суслов и на что он был способен.
Итак, страна нуждалась в теоретическом прорыве, но Сталин не смог его совершить. Не были способны на это ни Ленин, ни Троцкий, ни Бухарин, ни коллеги Сталина по последнему при его жизни составу Политбюро. Слишком велика и самобытна наша Россия, чтобы ее можно было и дальше вести вперед, придерживая на марксистских помочах. Сталин сделал все, что мог, и большего совершить ему было не дано.
Неудовлетворенность сложившимся положением охватывала не только «простой народ», но и различные слои правящей элиты.
«Элитарии» пользовались значительными привилегиями в зависимости от положения в своеобразной «табели о рангах». Члену Политбюро полагались весьма комфортабельная квартира, государственная дача, бронированная автомашина, охрана на высшем уровне, секретарю обкома партии или министру — привилегии поменьше... Чем выше занимаемый пост, тем, следовательно, важнее человек и нужнее государству, тем больше и привилегии. А отсюда легко сделать вывод и обратного свойства: чем больше привилегии, тем более ценен работник. Это стимулировало рост карьеризма, погоню за законно получаемыми материальными благами.
Но всех «элитариев» удручало одно: эти блага оставались им доступными лишь до тех пор, пока они занимали свои должности. Стоило ответственному работнику лишиться должности, как он мгновенно терял все — и жилье в престижном доме, и государственную дачу, и прикрепление к кремлевской столовой и поликлинике. А главное — даже если он благополучно доживал на своей высокой должности до конца дней, то его дети уже ничего из этих благ не наследовали, они из отпрысков элиты превращались в обычных граждан. А «элитариям» хотелось сделать свои привилегии наследственными (или, как не совсем точно говорили впоследствии, «обменять власть на собственность»). Верхи номенклатуры, элита были не классом, а сословием, замкнутым, не допускающим в свои ряды посторонних, а потому обреченным на загнивание и на враждебность к строю, который их воспитал и который они олицетворяли. Уже одно это создавало предпосылки для реванша сторонников капитализма.
В том же направлении действовало и другое обстоятельство. Начиная с 50-х годов СССР все больше начинает отставать от наиболее развитых капиталистических стран в технологическом отношении. С.Кара-Мурза видит причину падения советского строя в том, что мы, завороженные красотой упаковки западных товаров, «тоже захотели яркой обертки, рекламы — захотели красиво жить». Это упрощенное представление о сути эволюции советского общества.
Мы захотели не красивой жизни, а места в авангарде мирового развития. Советская правящая элита начинала осознавать, что СССР не находится на острие социального прогресса, а постепенно скатывается на обочину миро-|ого развития. Не Советский Союз стал маяком для трудящихся стран Запада, а, наоборот, наши люди, попадая в Америку, видели там пример зажиточной и комфортной |шзни — что они, в силу отставания теории нового общества, и считали главным признаком передового строя.