Страница 32 из 148
Так и в дальнейшем. Преодолев сопротивление всех оппозиционных группировок, Сталин взял на себя ответственность за все, что происходит в стране. А тут нерешенные вопросы теории вставали перед ним каждый день.
Надо было проводить индустриализацию страны, создавать вторую угольно-металлургическую базу на Востоке, а для этого — сравнивать варианты размещения гигантских предприятий, выбирать тип технологии. Сталин берется за учебники по металлургии, электротехнике и по другим специальностям и отраслям экономики, Специалисты потом будут удивляться глубине его познаний в различных областях народного хозяйства.
Надо было срочно перевооружать Красную Армию, выбирать наилучшие виды вооружения, — Сталин советуется со специалистами, конструкторами — и скоро на равных может обсуждать с ними специфические вопросы по разным типам военной техники, принимать окончательные решения, как правило, безошибочные.
Сталин не собирался становиться полководцем и стратегом, он вполне полагался на знания и мастерство своих военных, в первую очередь Ворошилова. Я хорошо помню хвастливое выступление Ворошилова незадолго до войны, в нем приводились данные о мощи огневого залпа советской дивизии в сравнении с аналогичными показателями дивизий из армий ведущих капиталистических стран Европы. Из выступления складывалась картина неоспоримого превосходства Красной Армии. Бахвальство наших военных доходило подчас до неприличия. Так, кое-кто из них заверял, что в случае нападения на нас единственная задача советских войск будет заключаться в том, чтобы догнать в панике убегающего от нас противника. В подобных случаях Сталин остужал таких горе-героев, напоминая, как они драпали от белополяков, потерпев поражение под Варшавой. Не один раз он упрекал военных руководителей в том, что они не учатся, не повышают своего мастерства. Но все же вплоть до финской войны у него не было оснований опасаться за боеспособность нашей Красной Армии и тем более изучать военное дело, искусство полководца. Все изменилось после начала Великой Отечественной войны.
Сталина часто упрекают в том, что он плохо подготовил Вооруженные силы к моменту нападения на нас гитлеровской Германии и даже 22 июня, когда немецкая агрессия стала фактом, не проявил понимания сложившейся обстановки. (Утверждение, будто он в этот день уединился и никого не принимал, давно уже опровергнуто документально. К тому же недавно стало известно, что Сталин давно страдал тяжкими приступами ангины. И в этот день у него было как раз очередное обострение болезни с очень высокой температурой. Он практически не мог говорить.) Но его можно понять.
Он рассчитывал, что в случае нападения Германии немцам удастся потеснить наших пограничников, но затем, как это было в боях у озера Хасан и у реки Хал-хин-Гол, подойдут регулярные части Красной Армии и выбросят зарвавшихся агрессоров вон со священной советской земли. Ведь наши военные руководители все время твердили о превосходящей мощи Красной Армии. А ссылки на то, что войска поздно получили приказ о приведении их в полную боевую готовность, казались ему неоправданными: разве армия не должна быть готова в любой момент встретить агрессора во всеоружии?
Тут Сталин допустил роковой просчет. Он, как и профессиональные военные, не понял, что Гитлер применил новейшие стратегию и тактику, позаимствованные немецкими генералами у советских отрядов Буденного и Махно, — прорывы подвижных соединений в тыл противника, захват его войск в клещи и уничтожение в образовавшихся «котлах», только роль прежней конницы в новых условиях выполняли танковые дивизии. Удивленные скоропалительным поражением Франции (где, как говорят, де Голль и разрабатывал теорию маневренной войны), советские военачальники проглядели это новое слово в военном искусстве.
Результаты недооценки этой опасности были страшными. Ужасали данные о миллионах красноармейцев, сдавшихся в плен в первые же месяцы войны. Тяжело было пережить потерю огромных территорий, на которых размещалась большая часть производительных сил страны, проживали десятки миллионов наших соотечественников. Было невозможно в короткий срок восполнить утрату созданного с таким трудом вооружения, оставленных врагу огромных запасов продовольствия, горючего, боеприпасов — всего, что копилось для победы.
Жесточайшие поражения Красной Армии и выявившаяся полная неспособность полководцев типа Ворошилова и Буденного заставили Сталина вплотную взяться за овладение стратегией, оперативным искусством и тактикой боев. И со временем он овладел необходимыми знаниями и в этой области, что признавали почти все наши маршалы, прославившиеся победами в ту великую войну.
И наряду с этой непрерывной и разносторонней работой, требовавшей колоссального напряжения сил, Сталин направлял внешнюю политику страны, решал повседневные задачи внутренней жизни СССР. Мало того — он еще следил за всем новым в области литературы и искусства, вовремя поправляя тех деятелей, которые, на его взгляд, допускали ошибки, и поощряя других, создававших высокохудожественные произведения и ставивших назревшие новые вопросы.
И так во всем. Жизнь ставила перед Сталиным новые задачи, к которым он никогда ранее не готовился. Но он не уходил от их решения, а настойчиво овладевал нужными знаниями и каждый раз достойно справлялся с новым делом. И часто находимые им решения можно было назвать прозрениями, озарениями, настолько трудно было их объяснить с точки зрения обычной логики (хотя и в логике Сталин был очень силен). При этом он заглядывал далеко в перспективу. Бывший министр финансов СССР Зверев рассказывал, как в разгар войны он пришел к Сталину за указаниями по текущим вопросам денежного обращения, а тот спросил его, как он мыслит проведение будущей денежной реформы. Профессиональные финансисты даже не задумывались над ее необходимостью, а Сталин уже представлял ее контуры.
Это редчайший пример в мировой истории, и такая разносторонняя одаренность вызывает законное изумление. Однако у такого стиля руководства есть и обратная сторона.
Если руководитель государства так часто сталкивается с новыми проблемами, которые ставит перед ним жизнь, и он начинает овладевать знаниями, необходимыми для решения вставших задач, то ведь это связано с потерями времени, подчас большими. Приходится сначала принимать решения, которые подсказываются интуицией, и лишь потом, когда вождь созрел для высококвалифицированного руководства, он направляет развитие событий с учетом всех обстоятельств.
Именно потому, что Сталин не собирался становиться вождем великой страны, ему приходилось, когда он им стал, неустанно осваивать все новые и новые области знания и умения, а потому многие его решения, правильные в целом, принимались с запозданием. А потеря времени, особенно в условиях войны, неизбежно приводила к большим излишним жертвам. Но это, видимо, та особенность политического руководства, тем более в обстановке динамичного развития общества или в условиях войны, которая в принципе не может быть устранена.
Политического руководителя большой страны часто новые обстоятельства застают врасплох, ему нужно время, чтобы овладеть ситуацией. Мудрый политик, пусть и с потерями, находит правильное решение, а случайный человек у власти оказывается беспомощным и капитулирует перед опасностью.
Сталин был мудрым политиком, который часто принимал верные решения, но с большим запозданием, что приводило страну к излишним потерям. И потому его прозрения нередко сочетались с опасными просчетами.
На XVII съезде ВКП(б), вошедшем в историю страны как «съезд победителей», все выступавшие до единого, в том числе и бывшие лидеры оппозиции, славили Сталина и его мудрое руководство. Однако при тайном голосовании против Сталина было подано немало голосов. 1 декабря 1934 года был убит Киров, которого Сталин считал своим единственным другом. Расследование обстоятельств этого дела привело к раскрытию сразу нескольких заговоров, в том числе и с участием видных военачальников. Сталин понял, что наступило время «великой чистки», ибо Советская власть висела на волоске. В ходе последовавших затем массовых репрессий было выкорчевано все оппозиционное подполье и все, что ему сочувствовало или могло сочувствовать по объективным и субъективным причинам. В числе репрессированных оказались почти все остатки бывшей «ленинской гвардии».