Страница 130 из 148
Полученное извне золото, писал Нечволодов, постоянно уходит назад в виде процентов и дивидендов на вложенные капиталы. Для его обратного привлечения Россия прибегает к новым займам. Так долговая удавка на шее России затягивалась все туже.
То, что на биржах золотой рубль предпочитали другим валютам, не должно удивлять. Другие страны, где у власти стояли блюстители национальных интересов, старались не допустить такого положения, когда иностранные «инвесторы» меняли бумажные деньги на золото, которое вывозили за границу. Но нашлось одно удивительное «великое государство», где у власти оказались компрадоры.
Вот против этого-то грабежа России иностранным капиталом и прислуживавшими иностранцам русскими спекулянтами и выступил Шарапов. Но он не просто протестовал, а вскрыл механизм ограбления России международным капиталом и выработал способы защиты наших национальных интересов.
Внешний долг России вырос с 221 миллиона золотых рублей в 1853 году до 4229 миллионов рублей в 1914 году, а с учетом долгов предприятий и банков по кредитам, взятым под гарантии правительства, — свыше 5 миллиардов золотых рублей. (Это равнозначно 250 миллиардам полновесных «доперестроечных» советских рублей, когда рубль был эквивалентен доллару.) Ежегодные выплаты процентов по долгу выросли с 10 миллионов рублей серебром до 194 миллионов рублей золотом. Перед Первой мировой войной 55 процентов российских ценных бумаг принадлежали иностранному капиталу. Иностранцы владели ведущими предприятиями России, получали у нас бешеные прибыли в рублях, обменивали их на золото и вывозили его к себе на родину. А Россия, чтобы иметь возможность разменивать бумажные рубли на золото, должна была вновь и вновь получать за границей займы, наращивая свой внешний долг.
А вот что писал о внешнем долге России Нечволодов: «По количеству задолженности мы (Россия) уже первая держава в мире; при этом мы единственная из держав, у которой большая половина этой задолженности внешняя...» А последствия этого ужасны: «Мы уплачиваем иностранцам в каждые шесть с половиной лет дань, равную по величине колоссальной контрибуции, уплаченной Францией своей победительнице Германии» (в войне 1870-1871 гг.)
И об иностранных инвестициях Нечволодов высказался вполне определенно: «Привлечение иностранных капиталов в государство сводится к эксплуатации этими капиталами отечественных богатств и рабочих рук страны, а затем и вывозу за границу золота, приобретенного в стране за продажу продуктов производства. При этом общее благосостояние местности, где возникают крупные (иностранные) капиталистические производства, обязательно понижается...»
Ну, и о темпах развития российской экономики тех лет. Да, они были высокими, выше, чем в странах Запада. Но напомню факты, уже приводившиеся в литературе: совместное исследование, проведенное Хьюстонским университетом США и НИЭИ при Госплане СССР, показало: отставание России от развитых стран Запада при этом не уменьшалось, а возрастало. В 1861 году душевой национальный доход России составлял примерно 40 процентов по сравнению с Германией и 16 процентов по срав-
О дореволюционном российском «капитализме»
нению с США. А в 1913 году — уже только 32 процента от уровня Германии и 11,5 процента от американского уровня. Как же это могло произойти?
Очень просто: царизм в расчете на привлечение иностранных инвестиций открыл дверь западному капиталу. Иностранцы строили в России предприятия по добыче и переработке нашего сырья, и объемы производства росли у нас быстрее, чем в других странах. Но большая часть этого прироста тут же вывозилась за рубеж в виде процентов за кредиты и дивиденды с западных капиталов. Ясно, что среднедушевой доход в ограбленной стране рос медленнее, чем в странах-грабителях. Пока царское правительство искало способы заставить иностранных инвесторов вкладывать свои прибыли в российское производство, поезд уже ушел, Россия превратилась в колонию стран Запада, сильно отставшую от них. Вот несколько цифр из официальных российских источников.
Россия входила в «Большую пятерку» великих держав (наряду с США, Англией, Францией и Германией). Однако ее доля в совокупном промышленном производстве «пятерки» составляла лишь 4,2 процента. В общемировом производстве в 1913 году доля России составляла 1,72 процента, доля США — 20 процентов, Англии — 18, Германии — 9, Франции — 7,2 процента (это все страны, имевшие население в 2—3 раза меньшее, чем Россия). По размерам валового национального продукта на душу населения Россия отставала от США — в 9,5 раз (по промышленному производству — в 21 раз), от Англии — в
4,5, от Канады — в 4, от Германии — в 3,5, от Франции, Бельгии, Голландии, Австралии, Новой Зеландии, Испании — в 3, от Австро-Венгрии — в 2 раза.
70 процентов прироста ВНП в 1900—1914 годах дало сельское хозяйство. Доля промышленности составляла 42
процента (в США — 76), сельского хозяйства — 58 процентов.
Еще большим было отставание России по энерговооруженности и механовооруженности (от США — в 10 раз, от Германии — в 4 раза) и по производительности труда в промышленности (от США — в 9 раз, от Германии — в 4 раза).
В 1913 году в США выплавили 25 миллионов тонн стали, в России — 4,2 миллиона тонн. Россия ввезла из-за границы более 1 миллиона тонн стали и 8,7 миллиона тонн каменного угля. Первые российские летчики летали на самолетах иностранного производства, с 1914 года начали собирать отечественные самолеты, однако моторы на них были иностранные. Автомобили тоже были исключительно зарубежные. Сравните 100 автомобилей, собранных (только собранных!) в России в 1912 г., с десятками тысяч, произведенных в США. На российских военно-морских судах стояли немецкие и шведские турбины, английские гирокомпасы и дальномеры.
Отставала Россия и по развитию всех видов инфраструктуры. В 1913 году в США насчитывалось более 3 миллионов абонентов телефонной связи, в Германии — 800 тысяч, в России — 97 тысяч (и это при ее огромных пространствах!).
М.Назаров указывает на солидные ассигнования из государственного бюджета на строительство заводов и железных дорог. Но он, видимо, не в курсе той игры, какую вели в России иностранные капиталисты при содействии нашего Министерства финансов. При поддержке государства строились крупные предприятия. Затем, после поражения в японской войне, был провозглашен курс на всемерную экономию средств. Построенные предприятия остановились, и их за бесценок скупили иностранцы. Об этом Нечволодов написал в другом своем экономическом труде — «Русские деньги» (СПб., 1907). Но это то же преднамеренное банкротство, какое так широко распространено в современной России и служит орудием передела собственности. На предприятиях Урала (впоследствии скупленных англичанами, с чем столкнулся еще Д.И.Менделеев) из-за отсутствия денег рабочим подчас платили слитками или кусками железа (сейчас в Гусь-Хрустальном платят изделиями из хрусталя, которые рабочие потом пытаются продать заезжим туристам, на одном деревообрабатывающем предприятии — гробами, а в бывших колхозах — подчас навозом). Государственные кредиты частным предприятиям были в большинстве своем просто разворованы, что стало предметом крупных общественных скандалов и судебных разбирательств.
М. Назаров радуется тому, что доля иностранной собственности в России понижалась, что, по его мнению, свидетельствовало о развитии отечественного производства. Да, русский капитал наращивал производство ситца, укреплял свои позиции в хлебопекарной промышленности и пр. Однако ключевые отрасли промышленности находились в руках иностранцев. (Кстати сказать, соавтор Шарапова П.В.Оль занимался исследованием иностранного капитала в дореволюционной России и после революции, показав подлинное засилье капиталистов Запада в экономике царской России.)