Страница 119 из 148
Могущественный ельцинский финансово-бюрократический клан просто так не уйдет в небытие, он готовится к реваншу 2007—2008 годов. И об этом не следует забывать противникам Путина.
В нынешней России многие, рассчитывая получше устроиться в жизни, объявляют себя безусловными сторонниками власти бездумно, не обременяя себя какими-либо идеологическими соображениями. Это — и молодежная организация «Идущие вместе», и большинство депутатов Государственной думы от фракции «Единая Россия» (фактически те же «Идущие вместе», только взрослые). Возможно, там не все карьеристы, есть и просто люди, фанатически преданные Путину. Но опора власти, состоящей из карьеристов и послушных марионеток, крайне ненадежна, они при перемене политической ситуации вмиг могут стать противниками.
Есть и те, кто вроде бы всей душой за Путина, верят в его приверженность идеалам государственности и патриотизма, но они недоумевают по поводу принимаемых им решений.
Журналист Юрий Козырев спрашивал: почему президент спокойно взирает на то, как «кто-то очень умело с помощью удорожания коммунальных услуг, проведения земельной реформы, ограничения на проведение референдумов, ликвидации льгот для военнослужащих успешно рекрутирует в армию противников президента три наиболее массовые группы населения: жителей городов, крестьян и военнослужащих»?
Но разве президент — несмышленыш, от имени которого какие-то неведомые злодеи творят свои черные дела?
Несколько особняком среди «недоумевающих» стоит публицист Александр Ципко, бывший видный идеолог горбачевщины, а ныне глашатай идей «отечественного либерализма» и апологет предреволюционной царской России (или, как пишет о нем Юрий Антропов, «патриарх либеральной мысли, идеологический вдохновитель реформаторов», самый дошлый из либералов, не пустозвон, не просто прораб перестройки, а генеральный директор). В соответствии со своим нынешним идеалом Ципко полагает, что «скорее всего Путин в советские времена был скрытым «белогвардейцем». А став хозяином страны, поехал в Париж поклониться белоэмигрантским могилам». По мнению Ципко, Путин — «западник, равнодушный к идее особого русского пути», он должен решить проблему «белых» и «красных», обеспечить преемственность трех этапов российской истории XX века — царской, Советской и нынешней капиталистической России.
По мнению Ципко, Путин шел к власти, скрывая свои убеждения и демонстрируя перед Ельциным свои верноподданнические чувства:
«Там, где речь идет о политике и власти, нет и речи не может быть о верности убеждениям и принципам. Политика у нас в России... и во всем мире предполагает ставку на самый жесткий прагматизм.
У нас и в советскую эпоху, и сейчас великие переломы осуществляют не бунтари, не оппозиционеры, а скрытые противники режима, которые до нужного момента умеют скрывать и свои мысли, и свои мировоззренческие пристрастия. Кстати, в этом отношении судьба и карьера Путина очень похожи на судьбу и карьеру Горбачева. Если бы Горбачев когда-то проговорился о своих симпатиях Пражской весне, он бы и дня не просидел в партийном аппарате, тем более никогда бы не стал Генеральным секретарем ЦК КПСС. Если бы Путин начал вслух заявлять о своем российском патриотизме в гайдаровско-козыревскую эпоху, он вряд ли бы пробился даже на вершины питерской власти и стал бы закадычным другом Толяна (Чубайса).
В ельцинскую эпоху, как и в прежнюю коммунистическую, не идеи, не инициатива, а традиционная, абсолютно чиновничья лояльность, умение любой ценой выполнить приказ начальника, обеспечивали выживаемость и движение по служебной лестнице...
Путин... стал наследником именно потому, что имел все необходимые качества, чтобы максимально приспособиться к условиям нашей аппаратной революции, к интересам и сдвигам в настроениях Бориса Ельцина».
В условиях распадающегося государства был очень велик дефицит дисциплинированных кадровых офицеров, а сотрудники КГБ умели держать язык за зубами и приспосабливаться к любой ситуации. При этом они «принимали самое активное участие в строительстве нашего посткоммунистического режима, который мы долгое время называли демократическим, а с другой стороны, всегда сохраняли критическое отношение к вождям либеральной революции и обвиняли их в разрушении Российского государства».
Но офицеров КГБ были десятки тысяч, почему же выбор пал на неприметного полковника Путина?
Как и другие «недоумевающие», Ципко не понимает упорства Путина в деле подрыва влияния КПРФ и видит в этом происки тех, кто хотел бы усиления позиций «правых»:
«Я не думаю, что КПРФ в ее нынешнем состоянии и в лице Геннадия Андреевича Зюганова является основным противником ключевым фигурам команды Путина. КПРФ в нашей политической системе обречена быть капитаном, который никогда не станет майором. Никакой опасности красного реванша в России нет. В красном реванше не заинтересовано даже руководство КПРФ. Все говорит о том, что после ареста Михаила Ходорковского основным и очень серьезным противником Путина и его силовиков стал СПС, то есть партия Анатолия Чубайса. И зубодробительная борьба между «ЕР» («Единой Россией») и КПРФ только усиливает позиции СПС».
Политолог Алексей Кива недоумевает: почему президент, имея поддержку большинства Государственной думы и высокий рейтинг среди населения, позволял правительству Михаила Касьянова проводить антинародную политику? Народ верит только президенту. И если Путин не оправдает этого доверия народа, он войдет в историю как президент «обманутых надежд».
Обозреватель «Литературной газеты» Анатолий Са-луцкий недоумевает по поводу того, что Путин, заполняя опросный лист переписи населения, в графе «род занятий» указал «наемный работник». Это, конечно, свидетельствует о личной скромности президента, но совершенно не вяжется с традиционным русским представлением о главе государства как об «отце нации». Неужели Путин собирается исполнять свои обязанности лишь в формально установленных рамках, а не станет добиваться справедливости, хорошего морального самочувствия народа, его сплоченности во имя ясных, всем понятных и вдохновляющих целей государственного развития?
Салуцкий затронул важнейшую тему современности, указав на возможность краха страны, если новый этап ее развития будет осмысливаться в категориях устаревшей идеологии:
«В свое время Хрущев, провозгласив строительство к 1980 году коммунизма, дал старт духовной деградации советского общества, потому что под коммунизмом понимал не новые пути развития страны, а уровень материального благосостояния, которого в тот период достигли развитые страны Запада. Сейчас мы опять втянулись в гонку с Западом, оценивая свои успехи исключительно по западным же меркам, игнорируя некоторые религиозно-культурные особенности национального сознания. В итоге ширится пропасть между искренними, благими намерениями власти и угрожающим нравственным кризисом в низах жизни, который уже сегодня становится главным тормозом возрождения страны». Салуцкий имеет в виду, в частности, совершеннейшее бесправие, в котором оказались люди труда в «демократической» России.
«Кому, — продолжает он, — надлежит думать о том, куда идет Россия в цивилизационном плане?Какой видится ее государственная идеология? Для наемного работника такие вопросы несущественны. Но 70 процентов граждан, избирая президента, голосовали вовсе не за кризисного управляющего, а за лидера нации, который может и обязан оздоровить моральное состояние общества, чтобы подкрепить начавшийся экономический Подъем мощным взлетом национального самосознания.