Страница 69 из 86
За прошедшие недели он не подавал признаков всесокрушающей страсти, не вслушивался с жадностью в ее слова, не засыпал ее милыми пустячными дарами, как это делал бы охваченный любовной страстью супруг. Короче, Блейз не чувствовала, что без нее Джулиан не мыслит своего существования. Если она вдруг исчезнет из его жизни, он не станет особенно убиваться. Он держал ее на расстоянии, уделял столько внимания, сколько необходимо, чтобы Блейз совсем не зачахла.
Со второй недели замужества Блейз вела себя как настоящая леди, соблюдала все правила приличия, но даже такое безупречное поведение не помогло ей завоевать привязанность Джулиана. В прошлом она вполне могла пойти па какую-нибудь скандальную выходку, лишь бы привлечь его внимание. Но сейчас Джулиан был к ней так внимателен, так заботлив, что прибегать к этому было нелепо. Он не делал вида, что не замечает ее присутствия, как было свойственно сэру Эдмунду, не был диктатором, напротив, ом предоставил ей почти полную свободу.
Но именно такое отношение и беспокоило Блейз. Она опасалась, что за терпимостью мужа скрывается обычное равнодушие. Иногда ей даже хотелось, чтобы он взорвался, вышел из себя, потерял терпение, хотя бы только для того, чтобы убедиться, что чувства его к ней глубже, чем он сам считает.
— Вот держи, — сказала Панна, протягивая Блейэ небольшой полотняный мешочек. — Здесь то, что тебе нужно.
Блейз вздрогнула, только сейчас поняв, что Панна сходила к себе в палатку и вернулась. Блейз взяла у старухи мешочек, открыла его и увидела внутри веточку ивы, завязанную узлом.
— Что это?
— Любовный приворот. Иву завязывают узелками феи, а тот, кто развязывает их, открывает дорогу к любви и счастью человека, о котором в это время думает. Когда будешь развязывать узел, думай о муже. Потом потихоньку спрячь веточку у него в постели, он тебя полюбит.
Блейз прижала приворот к груди. Она мало верила в приворотные зелья и другие средства, но сейчас была готова ухватиться за все что угодно.
Приворот не помог.
Блейз послушно развязала веточку и спрятала под матрацем Джулиана, но не заметила в его отношении к себе никакой значительной перемены. Единственным событием за всю последующую неделю, хотя бы отдаленно напоминающим ревность, был ответ Джулиана на какое-то пустячное замечание хозяйки дома, куда их пригласили на обед. В гостиной, куда удалились дамы, оставив джентльменов с их портвейном, зашел разговор о современном браке, о том, что теперь вполне допустимо, даже модно жене завести любовника. Блейз этот разговор был неприятен, но она скрывала свое неодобрение. Опыта измен у нее не было, да она и не стремилась его получить. Ее родители очень любили друг друга, они никогда не опустились бы до измен только потому, что это модно. Блейз облегченно вздохнула, когда к ним присоединились мужчины и Джулиан сел рядом с ней.
Хозяйка дома, однако, упорно не хотела менять тему разговора. Леди Аберкромби задорно посмотрела на Джулиана, хитро подмигнув Блейз.
— Разумеется, леди Линден, мне и в голову не приходит, что с таким красавцем мужем вам бы захотелось завести любовника.
Блейз почувствовала, как напрягся Джулиан, у нее перехватило дыхание от столь нетактичной выходки. Возможно, леди Аберкромби считала, что сделала комплимент, но, помятуя о трагедии в прошлом, ее слова можно было расценить только как жестокость.
С завидным спокойствием Джулиан поклонился леди Аберкромби, а Блейз через силу улыбнулась. Но как только хозяйка дома занялась другими гостями, супруг повернулся к Блейз.
Глядя на нее своими чуть прищуренными синими глазами, он склонился к ее уху и с горячностью, удивившей Блейз, тихо произнес:
— Допускаю, мадам, что вас способна позабавить мысль о любовнике, но уверяю, я не потерплю
ни малейшего намека на эту возможность.
Проговорив это, Джулиан поднялся и вышел из гостиной, а Блейз в болезненной растерянности смотрела ему вслед.
Она была уверена, что он не ревнует ее. Очевидно, он подумал о Каролине. Но обвинение, прозвучавшее в его словах, больно обожгло. То, что он так мало верит в ее преданность, угнетало ее и приводило в бешенство. Джулиан совсем не знает свою жену, если допускает мысль о том, что она способна нарушить брачные обеты или предать свою любовь. Она любит только его, она никогда не будет принадлежать никому, кроме него. Она не будет вести себя так глупо, как Каролина, которая завела себе любовника только затем, чтобы вызвать ревность мужа.
Но еще больше Блейз волновало то, что Джулиан так и не сумел преодолеть прошлое. Не смог простить себе ту роль, которую невольно сыграл в судьбе Каролины. Его преследовало чувство вины, и Блейз понимала, что, пока он не справится с ним и не победит его, он не будет настолько свободен, чтобы полюбить ее. Да, он должен освободиться от прошлого. Ему нужна ее любовь точно так же, как Блейз отчаянно нуждалась в его любви.
Вот если бы удалось доказать, что Джулиан невиновен, он, возможно, поверил бы в себя вновь. Но Блейз не знала, с чего начать. Трагедия произошла более четырех лет назад, и, если верить слухам, свидетелей не было. Даже Винсент Фостер, который утверждал, что застал Джулиана с бездыханным телом Каролины на руках, признавал, что прибыл к месту происшествия слишком поздно и не знает точно, что же произошла.
Блейз обсудила свою проблему с Панной и Миклошем, навестив табор в один из дней. Вначале ей пришлось поведать Миклошу о подозрениях против Джулиана. Миклош воспринял услышанное не очень одобрительно.
— Говорят, что рай убил жену? — зловеще спросил он.
— Джулиан невиновен! — горячо отозвалась Блейз. — Леди Линден просто упала с лошади.
Миклош бросил настороженный взгляд через плечо, словно боялся, что вдруг появится привидение, — он и вправду боялся их. Цыгане никогда не говорят о покойниках, если можно избежать этого, ибо верят, что души умерших людей могут вернуться и преследовать живых. Блейз поняла совершенно правильно: Миклош подумал о ее безопасности. Если он поверит, что Джулиан способен причинить ей вред, он должен позаботиться о ней.
— Тогда почему горгиос распускают такие сплетни о его сиятельстве?
— Потому что так сказал Винсент Фостер. Он первый обвинил Джулиана. Мистер Фостер любил леди Линден и оплакивал ее смерть. Но я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что его спесивая сестрица помогла этим слухам распространиться. У Рейчел Фостер были все причины ревновать к леди Линден, и она, естественно, поддержала брата. Я знаю, что Джулиан невиновен, но только вот доказать это не могу.
— Тогда почему ты не попросишь этого Фостера рассказать, как все было? — вставила Панна.
— Мне бы очень хотелось, но Джулиан запретил мне разговаривать с ним. И все же… возможно, ты права. Я должна поговорить с Винсентом Фостером. Уверена, он способен пролить свет на эту трагедию. Он был там в тот день. Надо подумать об этом… Хотя он ведь может и отказаться говорить со мной на эту тему. Его сестра, несомненно, еще не забыла то кошмарное происшествие на балу…
Блейз внезапно замолчала, вспомнив о бале. Панна тогда так и не объяснила ей вразумительно, что подразумевала под черными делами Рейчел Фостер.
— Ты знаешь больше, чем говоришь, да, Панна? Глаза старой цыганки внезапно стали непроницаемыми, но она лишь покачала головой, покрытой платком:
— Ты все узнаешь со временем. Наберись терпения дитя.
Но Блейз с каждым днем становилось все труднее и труднее терпеливо ждать, ведь на карту было поставлена ее будущее.
Не только Блейз было трудно скрывать нетерпение, Джулиану — тоже. Он уже совсем не так оптимистично, как вначале, относился к нашествию цыган на свои земли. Жалобы на воровство сыпались со всех сторон. Наспех устроенная в Хантингдоне ярмарка только усугубила положение, ибо привлекла в округу огромное количество других цыган. Каждую ночь со дворов фермеров дюжинами исчезали куры. Джулиан оказался в весьма щекотливом положении: с одной стороны, защищал цыган, с другой — платил за их прегрешения, поскольку именно он пригласил их сюда и теперь нес всю ответственность. Однако когда он расспрашивал о кражах Блейз, она прикидывалась несведущей.