Страница 67 из 86
Блейз вспомнила неприятную сцену и тихонько рассмеялась:
— Нельзя смеяться. Ведь она упала. Могла удариться. И чуть не раздавила бедную обезьянку.
Джулиан тоже засмеялся:
— Действительно, получилось очень смешно. Особенно если учесть, что Рейчел всегда такая высокомерная.
И чересчур ревнивая, мысленно добавила Блейз с неодобрением. И тотчас же ей припомнился весь неприятно-тревожный разговор с мисс Фостер о том, что у Джулиана была любовница в Лондоне. Блейз задержалась у двери своей спальни, размышляя, задавать ли вопрос, который так и крутился у нее на языке.
Но тут Джулиан поднес ее руку к губам и медленно поцеловал кончики пальцев, один за другим. Все мысли Блейз мгновенно улетучились. Она знала, что означает эта неторопливая ласка. Она уже понимала неожиданно жаркий, полный желания взгляд его синих глаз. Он хочет ее. И будет обладать ею совсем скоро.
Блейз учащенно задышала и первой вошла в спальню, где дожидалась горничная. Джулиан отпустил ее, сказав, что сам поможет жене раздеться. Когда они остались одни, он плотно закрыл дверь, чтобы никто не помешал, и повернулся к Блейз.
Она подняла руки, чтобы расстегнуть великолепное ожерелье — подарок мужа, но он покачал головой:
— Не снимай.
Голос его прозвучал твердо и хрипловато. Глаза Блейз широко раскрылись.
— И платье тоже?
— Нет, платье сними. Я хочу, чтобы на тебе осталось только ожерелье.
От горячего взгляда Джулиана ее сердце начало биться медленно и тяжело. Она послушно оставила ожерелье и начала снимать платье, но Джулиан опять покачал головой и подошел к ней.
— Доставь мне это удовольствие.
Он начал осторожно и медленно раздевать ее, наклоняясь время от времени, чтобы поцеловать обнажившийся участок кожи. Как только она пыталась помочь ему, его руки тотчас останавливали ее. Сначала он снял кружевную тунику, затем — само атласное платье и, оставив Блейз в одной нижней рубашке, сосредоточился на множестве шпилек у нее в волосах.
— Что это за историю об отце и дикобразе рассказывала ты? — между прочим спросил Джулиан.
Блейз с трудом сообразила, о чем ее спрашивает муж. Она не могла оторвать глаз от большого выступа в атласных бриджах у него между ног, с трудом удерживаясь, чтобыне протянуть руку и не погладить его.
— Это было в Америке. Дикобраз — колючее животное, он похож на ежа, только намного больше и иголки гораздо длиннее. Однажды папа попытался поймать одного, но попал в неприятное положение.
— А зачем ему потребовался дикобраз?
— Цыгане считают жареного ежа деликатесом, и отец захотел проверить, напоминает ли вкус жареного дикобраза вкус ежа. Папа научился ловить ежей здесь, в Англии. Миклош показал ему, как это делается, а потом на собственном печальном опыте отец убедился, как опасны дикобразы.
— А-а, — протяжно проговорил Джулиан и вынул последнюю шпильку.
Волны сияющих иссиня-черных волос хлынули вниз. Джулиан снял с Блейз нижнюю рубашку, оставив ее обнаженной. На Блейз остались только ожерелье, шелковые чулки и туфли.
Блейз задрожала, но не от холода — в комнате ярко горел камин, — а от жара в глазах мужа.
Он медленно окинул ее восхищенным взглядом, глаза их встретились.
— Это ожерелье недостаточно хорошо для тебя, — сказал он и провел рукой по ее обнаженному телу, погладив ее набухшие груди, плоский живот, шелковистые бедра выше чулок. — А ты сама пробовала этот цыганский деликатес — жареного ежа?
— Что? Ах, да. Несколько раз. — Когда он ласкал ее вот так, она не могла ни о чем думать. Руки его дразнили и возбуждали ее.
Джулиан не стал раздевать ее дальше, взял за руку и подзел к кровати. От предвкушения наслаждения Блейз продолжала трепетать. Одеяло было маняще откинуто, но Джулиан не стал укладывать ее, а только посадил на край кровати. Потом обошел комнату и погасил все лампы. Теперь спальню освещало только теплое пламя огня в камине. Наконец он вернулся к ней и качал медленно раздеваться.
Блейз наблюдала, как Джулиан снимает одежду. Отблески пламени играли на его мускулистом торсе, движения были завораживающе изящными. Наконец он остался перед Блейз полностью обнаженным с огромной набухшей плотью. Она тут же представила, как эта огромная горячая плоть начинает медленно и глубоко входить в нее. И протянула руку, зовя его: — Джулиан, скорее…
Он только улыбнулся, не желая торопиться. Он испытывал непонятную гордость за свою жену, никак не вписывающуюся в рамки обычного, н огромную благодарность за ее сегодняшний триумф, за то, что она сумела убедить соседей принять его в свой круг. У него было удивительно легко и спокойно на сердце, как давно уже не было. Сейчас он хотел отплатить ей за то, что она защитила его и стала ему верным другом.
Осторожно согнув раненую ногу, он опустился перед ней на колени и медленно снял с ее ног туфли, потом подтяжки, удерживающие чулки, а затем принялся так же не спеша снимать шелковые чулки, скручивая их с ног и целуя обнажающуюся кожу. Затем, не отрывая от нее глаз, широко раздвинул ей ноги. Блейз с шумом втянула воздух, когда он начал ласкать ее. Все ее тело напряглось и сжалось, между ног у нее сразу стало влажно, ее горячая плоть страстно отвечала на его ласки. Джулиана обрадовала такая реакция.
— Джулиан… — выдохнула она.
— Тише, любимая. Я хочу, чтобы ты легла и просто наслаждалась. — Он осторожно опустил Блейз на спину, оставив ее ноги свисающими с кровати.
Ни о чем не думая, Блейз закрыла глаза. Она ощущала его дыхание, слышала, как он с наслаждением вдыхает ее запах, а потом почувствовала легчайшее прикосновение чего-то горячего… Это его язык вошел между ее ног и теперь ласкал самое чувствительное место. От этой нежнейшей ласки она заметалась по кровати.
— Тише, тише, любовь моя. — Голос его успокаивал, руки ласкали, но быть спокойной она уже была не в состоянии.
Когда его язык коснулся ее опять, Блейз не удержалась и подняла ноги. Джулиан тут же поставил ее ступни к себе ка плечи и развел ноги еще шире, чтобы было удобнее.
Блейз всхлипывала, дыхание стало неровным. Жар его волшебных, нежных и настойчивых губ сводил ее с ума, а язык… Этот язык казался огненным копьем, которое он медленно вонзал в нее.
Она извивалась, чтобы этот горячий, изучающий ее плоть язык касался разных мест, в то же время старалась избежать этой сладкой муки. Но избежать ее было невозможно. Блейз тяжело дышала, запрокинув голову назад и выгнувшись навстречу ему. Она зажала в кулаках тонкое полотно простыни, едва не разрывая его. Тело ее пылало. Она стонала и всхлипывала, моля его прекратить эту сладкую пытку.
Когда крик наслаждения вырвался из Блейз, а горячие волны неистовой страсти одна за другой накатили на нее, он внял ее мольбам. Она еще не успела закончить, как он приподнялся и овладел ею, глубоко и с силой войдя в нее, целиком заполнив ее нутро своей огромной горячей плотью, напряженной от необузданного желания. Он входил и выходил, крепко держа ее бедра, прижимаясь к ней всем своим телом до тех пор, пока его семя горячим потоком не хлынуло в нее.
— Моя огненная женщина… — хрипло выдохнул Джулиан, падая на кровать рядом с Блейз, опустошенный и покрытый испариной.
Однако через какое-то время, почувствовав, что замерзает, медленно встал, уложил Блейз под одеяло и сам лег рядом.
Она уже почти уснула, когда вспомнила про ожерелье.
— Надо снять ожерелье, — сонно пробормотала она, — чтобы не сломать его.
— Хм-хм. — Он заботливо протянул руки и расстегнул сначала серьги, потом ожерелье.
Джулиан отметил, что сонная улыбка Блейз была так не прекрасна, как и аметисты, только что украшавшие ее оею. Он положил драгоценности на столик, стоящий у кровати, обнял Блейз, положил ее голову себе на плечо и, насытившись страстью, стал медленно погружаться в сон.
Однако у Блейз сон внезапно пропал. Она уже при-ила в себя после их сладостной близости, и теперь ее вдруг охватило беспокойство. Она открыла глаза и лежала без сна, перебирая в памяти неприятное открытие о муже, подобно собаке, беспокоящейся о плохо спрятанной косточке.