Весна возмездия

Эвелин кивнула.

— А этого Килиан никогда мне не даст. К тому же он тотчас поймёт, что я веду расследование против него. Уже один тот факт, что я сижу здесь и говорю с вами обоими, — достаточно рискован.

Нимайер потёр щетинистый подбородок, явно силясь сосредоточиться.

— Значит, вы знаете, что убийца — Килиан, верно?

Эвелин сглотнула.

— На данный момент я исхожу из этого.

— Дерьмо собачье! — выругался Нимайер.

— Успокойтесь, — сказала Эвелин.

— Это мне надо успокоиться? — фыркнул он. — После того как вы втянули меня в такую историю!

— Именно поэтому я и пытаюсь сейчас помочь. Я понимаю, вам обоим трудно мне доверять, но я напала на след кое-чего ещё, и это может дать всем нам шанс. И для этого мне нужна ваша помощь.

— Говорите, — бросил Грот.

— Как вы и предположили, Килиан вас подставил, и я хочу это доказать.

Нимайер упёрся ладонями в стол, мускулы напряглись под серой тюремной робой.

— Почему именно меня?

— Давайте разбираться вместе. — Эвелин положила папку на стол, но открывать пока не стала.

— Поторопитесь, — поторопил её Грот, взглянув на часы. — У нас всего несколько минут, потом нужно к нашей судье.

— Насколько я сейчас могу судить, Килиан и его сообщница четыре года выжидали, пока доктор Аль-Рашид допустит очередную ошибку — при лечении или послеоперационном наблюдении пациентки. При том давлении, под каким работают врачи, это был лишь вопрос времени.

Эвелин выдержала паузу.

— Скорее всего, против вас лично он ничего не имеет. Вы для них — случайная пешка, козёл отпущения, на которого удобно свалить убийство.

— Превосходно! — Голос Нимайера дрожал. — За что он со мной так? Разве я не настрадался после смерти жены?

— Я же говорю: вряд ли тут что-то личное.

— В конечном счёте это и не так важно, — сказал Грот. — Меня сейчас занимает другое: откуда он вообще узнал об этой врачебной ошибке?

— Этого я тоже не знаю. Вы кому-нибудь о ней рассказывали? — обратилась Эвелин к Нимайеру.

— Нет. — Он провёл ладонью по щеке. — С прессой я не общался, и из больницы, я уверен, никто бы не проболтался. — Он посмотрел на неё покрасневшими глазами. — Так как же он, чёрт возьми, узнал?

— Это мы как раз и пытаемся выяснить.

Эвелин раскрыла папку и подвинула Нимайеру верхнюю фотографию.

— Знаете этого человека?

Нимайер долго вглядывался в снимок.

— Нет, никогда не видел. Кто это?

— Оскар Вагнер, бывший владелец театра, — пояснила Эвелин. — А кого-нибудь из этих?

По очереди она показывала ему фотографии Даниэля Фогта — руководителя труппы «Di

Нимайер всматривался в каждое изображение — одни чёткие, цветные, другие — лишь зернистые газетные оттиски — и неизменно качал головой.

— Нет, никого не знаю. К чему всё это?

— Прошу вас, посмотрите ещё раз. Внимательно.

Нимайер снова поскрёб затылок.

— Но я правда никого не узнаю.

— К чему вы клоните? — вмешался Грот. — Я не улавливаю связи.

— Объяснить сейчас я ещё не могу, — сказала Эвелин. — У меня осталась последняя фотография.

Раздался стук, дверь приотворилась, и в комнату заглянула женщина-полицейский.

— Профессор Герт Нимайер — в зал суда!

— Мы почти закончили, ещё минутку, пожалуйста.

Эвелин дождалась, пока дверь закроется, и подвинула через стол последний снимок.

— А эта особа?

Нимайер замер. Его глаза расширились.

— Да, её лицо мне знакомо… я… ну да, чёрт побери, я знаю эту женщину. Кто это?

Эвелин пропустила вопрос мимо ушей.

— А откуда вы её знаете?

— Это Хелене… Хелене… понятия не имею, какая у неё фамилия, — ответил он.

— Фамилия сейчас неважна. На самом деле её зовут Коринна Вагнер, — пояснила Эвелин.

Нимайер снова принялся остервенело чесать за ухом, пока Грот мягко не положил ему руку на предплечье.

— Перестаньте, вы только усугубляете.

— Возможно, именно эта привычка его и спасла, — заметила Эвелин.

Оба мужчины посмотрели на неё с недоумением.

— Неважно, забудьте. — Она придвинулась ближе к Нимайеру. — Сосредоточьтесь! Откуда вы знаете эту женщину?

— Теперь вспомнил.

Нимайер сделался предельно собранным, и таким она легко могла представить его за шахматной доской.

— После моей попытки самоубийства я ходил в группу взаимопомощи для людей с суицидальными наклонностями. Там не было ни врачей, ни психотерапевтов — только мы, те, кого это коснулось, со схожими бедами. На одной из встреч я с ней и познакомился. Она называла себя Хелене… а фамилии её я, и правда, так и не узнал. — Он поднял глаза. — Так это сообщница Килиана?

Эвелин кивнула.

— Должно быть, она какое-то время наблюдала за вами, а потом подстроила всё так, чтобы вы будто бы случайно столкнулись в этой группе. Группа взаимопомощи — отличный повод для разговоров по душам. Вы знаете, под каким предлогом она там оказалась?

— Она утверждала, что не может пережить того, что её отец повесился. В том и была сильная сторона этой группы — в ней собирались и сами потенциальные самоубийцы, и те, кто потерял близких, так что мы видели обе стороны медали.

— А она ведь даже не солгала, — заметила Эвелин. — Её отец действительно покончил с собой. О чём вы с ней говорили?

— Она сказала, что осознала: ей нужна помощь из-за депрессии. Молодая, привлекательная, такая хрупкая и понимающая… Она была мне как дочь, которой у меня никогда не было…

— Мне жаль разрушать ваши иллюзии, но у этой женщины есть актёрский опыт. И, несмотря на соответствующую предысторию, я не верю, что она случайно выбрала именно вашу группу. Она с самого начала шла за вам, — пояснила Эвелин.

— В самом деле? — Нимайер поднял глаза. Он выглядел подавленным. — Но она производила впечатление такой искренней. Её слова до сих пор у меня в памяти: «Теперь, спустя три с половиной года, я наконец готова говорить о смерти отца…» — пробормотал он.

— Что вы ей доверили? — настаивала Эвелин.

Нимайер тяжело вздохнул.

— После заседаний мы иногда заглядывали вдвоём в кафе по соседству. Там я и рассказал ей о смерти жены, о том, как доктор Аль-Рашид загубила операцию и врачи попросту дали ей умереть…

Его глаза наполнились слезами.

Эвелин кивнула.

Вот так Килиан и собрал все детали, чтобы убедительно разыграть перед ними сцену встречи с «Нимайером» в стейк-хаусе — встречу, которую Коринна Вагнер «случайно» сняла на телефон. Оставался единственный вопрос: кто в тот вечер играл роль Нимайера?

— Эй? — Грот щёлкнул пальцами, выдёргивая её из размышлений.

Эвелин подняла взгляд.

— Да, что?

— Это, конечно, объясняет, откуда Мартин Килиан знал подробности операции Бернадетты Нимайер и её смерти, — заметил Грот, — но не объясняет, как он вообще вышел на самого Нимайера.

Эвелин закусила нижнюю губу.

— Не знаю… но у нас есть и другая загадка, которой мы не находим объяснения. Как Килиан раздобыл ваши волосы, перхоть и частицы кожи?

— Раз мы с ним прежде не встречались, он, должно быть, забрался ко мне домой, — предположил Нимайер.