Весна возмездия

— И вы ему верите? — Нимайер тут же добавил: — Ну конечно, верите — он же ваш подзащитный.

— Честно говоря, я не знаю, кому верить, — солгала Эвелин, чтобы вытянуть из него ещё хоть слово. — Но по выражению вашего лица я отчётливо вижу, что вы что-то от меня скрываете.

Он поднял одну бровь — второе движение лица за всё это время.

— И откуда вы это взяли? Если ваше удостоверение не подделка, вы адвокат, а не специалист полиции по допросам.

— Верно. Только в отличие от полиции я как защитник стою к преступнику ближе, чем следователи. Со мной преступники, как правило, откровенны и доверчивы — а с полицейским всегда стараются скрыть как можно больше.

— И по каким же признакам вы поняли, что я что-то скрываю?

Она развела руками.

— Часто лицо каменеет, когда человек старается не дать себя раскусить. Не хочет выдать ни одного предательского движения. Вот как вы. Но именно это и выдаёт.

— Так значит, в этом всё дело? — теперь он говорил спокойно, почти грустно. — Я не нахмурил лоб, не выпятил нижнюю губу, не закатил глаза, не сморщил нос, не моргнул и не раздул возмущённо ноздри? Серьёзно?

— Многое легче скрыть, когда тело в движении — мимикой и жестами, — возразила она.

— Можно начистоту? Поймите, я как математик не очень-то верю в этот эзотерический психологический бред. Должно быть, вы изрядно отчаялись, раз цепляетесь за такую соломинку.

— Я не верю, что вы не встречались с Килианом.

Он усмехнулся.

— Тут, похоже, желание — отец мысли.

— Судебный психолог…

— Что? — перебил он. — На основании моего бесстрастного поведения заключит, что я лгу? Помилуйте! — Он подался ближе, понизил голос и постукивал пальцем по стеклянному столику. — Со дня смерти жены я нарочно избегаю собственных эмоций. Я не хочу казаться уязвимым. Ни перед кем. И уж тем более — перед адвокатом!

Чёрт!

Эвелин закусила губу.

А ведь он прав.

— Простите, — откровенно признала она. — Я хотела вас спровоцировать. Вывести из равновесия. Извините, пожалуйста.

Он глубоко вздохнул, подавив приступ кашля.

— Ладно. — Он махнул рукой. — В конце концов, речь о виновности в убийстве. Я вас понимаю. Сделал это Килиан или нет — не знаю; но его мотивы я бы вполне понял. Будь у меня самого побольше духу, я бы и сам спустил курок.

Спустил курок?

Нимайер обронил это с такой естественностью, будто и не подозревал, как именно умерла та врач.

И верно: в новостях говорили об убийстве — но не о том, как именно Алейна рассталась с жизнью.

— Её не застрелили, а зарезали, — поправила Эвелин.

Нимайер посмотрел на неё округлившимися глазами и снова почесал за ухом.

— Серьёзно? Комиссар Драйер уверяла меня, что её застрелили.

Эвелин улыбнулась.

— Проактивная следственная тактика. Видимо, Драйер хотела заманить вас в ловушку.

— Вот же тварь!

— Вы что, не интересовались делом? Не следили по сводкам?

Он покачал головой.

— Убийцу поймали, меня выпустили из СИЗО — остальное мне неинтересно. Сейчас меня занимает другое. — Он кивнул в сторону коробок с фотографиями.

Чёрт бы всё побрал!

Либо вся эта история с Нимайером — ложный след, в который она забрела, либо перед ней блестящий и притом расчётливый лжец. В любом случае вызывать его на перекрёстный допрос на процессе она поостережётся. Перед присяжными с этим можно только проиграть.

Нимайер собрался было сказать ещё что-то, но вдруг осёкся, вскочил и недоверчиво уставился через стеклянную стену в сад. Эвелин тоже вскинулась. По ту сторону стекла стоял Имраан, прикрывая ладонью глаза от солнца, и пристально вглядывался внутрь.

— А ему-то чего здесь надо? — вырвалось у Нимайера.

Эвелин пропустила вопрос мимо ушей: ей бросилось в глаза кое-что куда более важное. Чтобы заглянуть в зимний сад, Имраану пришлось закрыться от слепящего солнца ладонью.

Как же тогда играющие дети, искавшие свой мяч, могли разглядеть Нимайера, лежащего на полу зимнего сада? А что, если его так называемый суицид прошёл вовсе не так, как он расписывает?

— Э-э… думаю, ему просто что-то от меня нужно, — наконец нашлась Эвелин.

Имраан постучал по стеклу. Нимайер подошёл, отодвинул задвижку и сдвинул в сторону часть стеклянной стены.

— Да, в чём дело?

— Мне в туалет надо.

— О господи, — вздохнул Нимайер. — Так и быть. Заходите, только разуйтесь. А потом вы оба уходите.

Он бросил взгляд на часы и снова почесал за ухом. Кожа шелушилась — место, видно, было ужасно сухое.

— Я и так уже давно должен был быть в университете.

— По субботам? — удивилась Эвелин.

— Только тогда и можно спокойно разгрести бумажную волокиту.

Имраан тем временем уже шагнул внутрь, бросил Эвелин виноватый взгляд и скинул ботинки.

Нимайер задвинул стеклянную створку и защёлкнул задвижку. Он пошёл вперёд, Эвелин — за ним. Краем глаза она заметила, как Имраан перехватил ботинки в одну руку, а другой, заведённой за спину, снова отодвинул задвижку.

И двинулся следом за ними.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 19

Пуласки сидел в кафе «Шварценберг» на Рингштрассе. Он явился на встречу с Драйер на десять минут раньше условленного и уже успел заказать чашку крепкого чёрного кофе. Комиссар должна была появиться с минуты на минуту.

Он окинул взглядом зал. Стулья — из тёмного дерева и тёмно-коричневой кожи, деревянные колонны в тон, столешницы — из крапчатого мрамора, а низко свисавшие люстры с тусклыми лампами едва разгоняли полумрак. Даже сейчас, когда снаружи било ослепительное солнце, внутри было темно.

Эта обстановка возвращала Пуласки давнюю юность — те дни, когда он не раз отпаивался с похмелья ранним утром в подобных сумрачных заведениях. Запах тоже был знаком до боли. Хотя в венских кафе запрет на курение наверняка действовал не меньше, чем в Германии, по углам всё ещё тянуло холодным дымом, за десятилетия въевшимся в стены, и этот дух мешался с ароматом жареных кофейных зёрен.

Чтобы скоротать ожидание, Пуласки снял с громоздкой деревянной стойки за спиной одну из утренних газет и принялся её листать. Главный заголовок был посвящён убийству Алейны аль-Рашид. Он только успел пробежать статью глазами, как на стол упала тень.

Пуласки поднял голову. Перед ним стояла комиссар Драйер в сопровождении высокого мужчины. Оба были в тёмной одежде.

Драйер смерила его недовольным взглядом.

— А мы знакомы, — констатировала она без особого удивления. — Вы сопровождали адвоката Майерс в СИЗО, когда она встречалась с Килианом. — Она покосилась на коллегу. — Так и думала, что здесь что-то нечисто.

Пуласки состроил невинную мину.

— Официальный запрос через BKA Висбадена — что же тут может быть нечисто?

— Ну, хорошо. — Она усмехнулась — суховато и хмуро. — Подыграем пока. — И кивнула в сторону спутника: — Это комиссар Фихтингер.

Оба сели и заказали кофе.

— Значит, вы в Вене в командировке, — произнесла Драйер тоном, в котором не было и тени доверия. — И что же за «висяк» у вас в Дрездене? Мы бы с удовольствием взглянули на материалы. Возможно, они помогут и нам — в раскрытии нашего убийства.