Страница 24 из 101
Пожилая сестра тоже усмехнулась — теперь уже язвительно — и колко добавила:
— Или вы, чего доброго, сами тру-крайм-подкастер?
Ха-ха, очень смешно.
— Ладно, поймали, — буркнул Пуласки. — Я бы мог попытаться скормить вам очередную небылицу, но избавлю нас всех от этого. — Он глубоко вздохнул. — Я детектив. Меня нанял отец доктора Аль-Рашид, чтобы выяснить всё об убийстве дочери.
— У вас есть удостоверение?
— Профессии «частный детектив» юридически не существует. Мы просто детективы, — ответил Пуласки. — А удостоверение… — он повёл мобильником и другой рукой выразительно потеребил подол халата, — у меня сейчас при себе нет.
— Вы не из Австрии, — заметила Хелене, всё ещё скептически.
Пуласки кивнул.
— Моё агентство в Дрездене. Касем нанял меня два года назад, чтобы я разыскал его дочь. И вот теперь я её нашёл — только, к сожалению, мёртвой.
Он понятия не имел, проглотят ли медсёстры эту историю, но звучала она хотя бы правдоподобнее правды.
Хелене поджала губы и кивнула.
— Хорошо, я вам верю — давайте поговорим.
Она вышла из-за стойки и провела его в нишу, за которой пряталась маленькая кухонька для персонала. Они вошли, и Хелене задвинула складную дверь.
— Садитесь. — Сама она опустилась на стул у окна. — Что вы хотите узнать?
Пуласки устроился рядом с радиатором, закинул ногу на ногу, положил журнал и телефон на колени.
— Мартин Килиан был здесь во вторник и разговаривал с Алейной?
Хелене кивнула и подтвердила всё, что рассказывал им и сам Килиан, — о ссоре с Алейной и о том, что несколько раз прозвучало имя профессора Нимайера.
— И вы всё это отчётливо слышали?
— Они разговаривали как раз в этой комнатке, а дверь была неплотно прикрыта, — ответила Хелене. — Мы слышали даже снаружи, в отделении. Одна из коллег уже хотела вызвать полицию, но тут Алейна в ярости выскочила, а Килиан уехал на лифте.
— А были ли у Алейны друзья? Враги? Люди, которым она мешала или которые хотели за что-нибудь отомстить?
Хелене прищурилась.
— Зачем вам всё это?
— У убийства всегда есть предыстория, — пояснил Пуласки.
— Я думала, полиция уже изобличила этого Килиана?
— Так и есть, но за последние сутки накопились улики, говорящие, что это, возможно, был не он.
— А кто тогда?
— Это я и пытаюсь сейчас выяснить.
Хелене задумалась.
— Ладно. У Алейны было совсем мало друзей. Она жила довольно замкнуто. Недавно умер её кот — она это очень тяжело перенесла. Увлечений у неё было всего ничего — и все из тех, ради которых не надо выходить из дома. Прежде всего — чтение, в основном историческая литература, и живопись. Свои акриловые полотна она выставляла на онлайн-аукционе, а выручку жертвовала на детскую онкологию.
— А что вам известно о её семейной истории? Об отце и времени, проведённом в Саудовской Аравии?
— Вы меня об этом спрашиваете? Вы же работаете на Касема.
— Если он меня нанял, это ещё не значит, что он сам не может стоять за убийством собственной дочери.
— Господи, вы так думаете?
Хелене побледнела и какое-то время молчала. Не дождавшись ответа, она глубоко вздохнула и продолжила:
— Первый разрыв Алейны с семьёй случился совсем рано, ей было всего восемь. Тогда умерла её мать. Та была женщиной с западными взглядами и передала их дочери. А когда Алейне исполнилось девятнадцать и она захотела уехать из страны, чтобы учиться, всё переросло в открытый конфликт. У отца были на её счёт другие планы. Алейна должна была работать в одной из его фирм.
— Недвижимость или туризм? — уточнил Пуласки.
— Гостиничный бизнес. Сначала ей предстояло поработать на ресепшене, чтобы изучить дело с азов, а потом возглавить один из отелей. Но она хотела учиться на врача и стать хирургом. В глазах её отца эта профессия была слишком тяжёлой, слишком ответственной и вообще слишком эмансипированной для неё.
Хелене перевела дух.
— Поэтому он запретил ей изучать медицину в Саудовской Аравии — да и в любом случае позаботился бы о том, чтобы после учёбы она не нашла там работы по специальности. И уж точно никогда бы не позволил ей уехать ради этого за границу.
— И как же ей всё-таки удалось это сделать? Насколько я знаю, тогда это было почти невозможно. Женщины в Саудовской Аравии могли выезжать только с разрешения отца или мужа.
Хелене кивнула.
— Она понимала, что навлечёт на семью огромный позор и что отец непременно пошлёт за ней кого-нибудь, чтобы вернуть. Так что ей пришлось не просто бежать, а навсегда уйти на дно.
— И как?
Хелене нахмурилась.
— Раз её теперь нет, вы и её отец, наверное, можете об этом узнать без опасений, верно?
Пуласки кивнул.
Удивительно, что эта женщина знает такие подробности.
— Алейна неплохо владела английским и из Стамбула пустила ложный след — будто бы в Лондон. На самом же деле оттуда она переправилась паромом во Францию, а потом поездом — в Вену. Здесь отец искать бы её никогда не стал: на тот момент Алейна по-немецки почти ни слова не говорила.
— Значит, она сменила имя, выучила немецкий, перекрасилась в блондинку и поступила в университет, — предположил Пуласки.
Хелене кивнула.
— Через пять лет отец прекратил поиски и объявил её мёртвой.
— А как Алейна — без всякой связи с семьёй — об этом узнала?
Хелене молчала, и это лишь укрепило подозрения Пуласки.
Слишком уж маловероятно, чтобы девятнадцатилетняя девушка справилась со всем этим в одиночку.
— Кто-то помог ей бежать, верно? — догадался он. — И этот же кто-то должен был раздобыть ей новый паспорт и свидетельство о рождении.
— Да. Но мне она ни разу не сказала, кто это был.
— А могла ли Алейна рассказывать свою историю кому-то ещё?
Хелене коротко рассмеялась.
— Нет, мне в голову никто не приходит.
Пуласки на секунду задумался.
— Полагаю, всё это вы уже рассказали полиции?
— Да, какой-то комиссарше Дрешер или вроде того…
— Драйер, — поправил он. — И её не насторожило, откуда вы всё это знаете?
Хелене пожала плечами.
— Нет. Мы с Алейной были подругами — Драйер этого хватило.
— А мне как раз это и интересно. Почему она рассказала всё это именно вам?
Хелене отвела взгляд.
— Я же сказала: мы были подругами.
— Не думаю, что Алейна выложила бы все эти щекотливые подробности просто подруге-сослуживице.
Хелене какое-то время молчала, потом пристально посмотрела на Пуласки.
— Это останется между нами?
— Конечно. Я детектив, я обязан защищать свои источники.
— Ладно, — вздохнула она. — Мы были вместе.
— Когда и где? — наивно спросил Пуласки, но тут глаза у него расширились. — А-а, вот вы о чём… Вы были вместе! Как долго?
— Пять лет. Только Алейна разорвала наши отношения. Это было шесть лет назад, во время той истории с якобы неудачной операцией дочери Килиана и его частным иском. Это её совершенно подкосило. После этого она оборвала все личные связи.
— А потом у неё кто-нибудь появлялся?
— Нет.
— Точно?
— Совершенно точно! Она полностью замкнулась в себе, в личной жизни почти ничего не делала, запиралась дома.