Месть Рима

- Сейчас эти баржи нужны мне больше, чем внешний вид твоих кораблей, Турпиллий. Пусть твои плотники снимут их. В любом случае, это поможет убрать лишний груз и облегчит путь дальше по каналу.

Наварх уже собирался возразить, когда увидел бескомпромиссное выражение лица Катона.

- Слушаюсь, господин.

- Пока это делается, Корбулону нужна еще сотня человек. Прикажи отправить к нему столько же солдат сегодня днем. Они могут взять с собой припасы. Чтобы хватило на пять дней. – Катон сделал паузу и снова посмотрел на башни. - Как скоро ты сможешь их демонтировать?

Турпиллий надул щеки.

- Пять, может быть, шесть часов, я бы сказал.

- Хорошо, тогда ты можешь перевезти ее сегодня вечером. Выведите ее на позицию за камышами, а завтра до рассвета отправь сюда баржи, чтобы подготовить следующий корабль. Мы будем перебрасывать по одному каждую ночь, а затем снова соберем метательные механизмы, когда либурны будут на месте и готовы пройти через канал в залив. Проследи, чтобы все было сделано под покровом темноты. Ничто не должно двигаться, пока светло.

- Да, господин. Я понимаю.

- Хорошо. Я возвращаюсь в лагерь. Я хочу, чтобы ты каждое утро присылал мне отчет о ходе работ инженеров и на кораблях. Если тебе понадобится что-то еще из лагеря или возникнут какие-либо проблемы, сразу же дай мне знать.

Наварх кивнул. Катон видел, что тот был обескуражен предстоящей задачей и нуждался в нескольких словах ободрения.

- Если все пойдет по плану, мы сокрушим их оборону, разгромим врага и положим конец восстанию еще до конца месяца. Наместник будет в восторге, и ты можешь быть уверен, что он наградит твою эскадру боевой наградой, если мой отчет после боя будет иметь к этому отношение. А потом ты сможешь снова поставить башни и мачты и вывести свои военные корабли в море, где им и место. Как тебе это?

- Звучит прекрасно, господин. - Турпиллий улыбнулся. - Лишь бы все шло по плану.

- Конечно. Так и будет, если каждый будет играть свою роль, - ответил Катон. В том числе и враги, напомнил он себе, помня о том, как Боудикка может вольно или невольно вмешаться в его тщательно разработанные планы и погубить их.

******

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Пять дней спустя, на рассвете, Боудикка поднялась, чтобы совершить ежедневный обход оборонительных сооружений. С вершины внешней сторожки она могла видеть вражеский лагерь с его аккуратными линиями палаток и похожих на насекомых римских солдат, которые, как и каждое утро, тренировались на ровном плацу. Еще ближе она смогла разглядеть доспехи и оружие центурии ауксилариев, стоявших за рвом и частоколом, построенным поперек дороги, за пределами досягаемости пращей и луков восставших бриттов. Тела римлян, погибших во время первой атаки, уже начали смердеть, поэтому накануне вечером повстанцы сложили их в кучу дальше по тропе. С первыми лучами солнца римляне уже убрали их для погребения.

- Никаких признаков подготовки к нападению? - спросила она воина, командовавшего утренним дозором.

- Нет. То же самое, что и в последние два дня, Ваше Величество. Единственные признаки активности – это патрули, которые отправляются на болота пешком и на лодках.

- Лодки им не помогут, - удовлетворенно заметила Боудикка. Она предполагала, что враги либо привезут с собой лодки, либо построят их на месте, чтобы иметь возможность атаковать Лингомару по воде. Колья были подготовлены вдоль края широкой кромки, как над, так и под поверхностью, за которой возводился частокол. Строительство было завершено в течение нескольких дней.

- Что за лодки? - спросила она, чтобы развеять все сомнения.

- Маленькие. Но достаточно большие, чтобы перевозить четырех-пятерых человек одновременно. И таких была всего горстка.

- Понятно. Следите за тем, чтобы больше ничего не случилось.

Боудикка уставилась на римлян, которые смотрели на нее с тропы, а затем перевела взгляд на болота, окружавшие Лингомару. Вдали на севере, через болото, тянулась изломанная насыпь, по обе стороны которой росли камыши. За ней болото было окутано рассветным туманом. В том направлении не было никаких признаков движения. Вообще никаких признаков жизни. Она на мгновение задумалась. Куда делись водоплавающие птицы? Потом ее взгляд привлек полет гусей на западе, над деревьями священной рощи, и она повернулась, чтобы понаблюдать за ними, и улыбнулась – мгновение невинного удовольствия.

Она кивнула воину.

- Немедленно докладывай мне о любых событиях.

- Да, Ваше Величество. – Воин склонил голову.

Боудикка спустилась с башни и пошла по палисаду, обмениваясь приветствиями с дозорными и предлагая им слова ободрения или юмора, когда проходила мимо. По ее мнению, их боевой дух был на высоте. Жаль, что то же самое нельзя было сказать о некоторых их командирах. Тех, кто не проявил должного боевого духа на последнем собрании ее советников, понизили в должности и перевели на черновую работу в укрепленном оборонительном пункте на дальнем конце острова, где их пораженческие настроения не могли заразить других людей. У нее возникло искушение казнить некоторых из них, чтобы показать пример, но Сифодубн посоветовал не делать этого. Люди были в добром настроении, зачем устраивать им мрачное зрелище? Лучше наказать мужчин, унизив их самым худшим образом в соответствии с их воинским кодексом. Лишить их оружия и заставить работать как простых земледельцев. Очень скоро они будут готовы пойти почти на все, чтобы вернуть ее расположение и свое оружие.

Оставив внешние укрепления, Боудикка вернулась по узкому проходу ко второй сторожке, охранявшей вход в священную рощу. Здесь воины тоже усердно несли свою вахту и ничего не сообщали. Она прошла через ворота и вошла в кольцо дубов, окружавших алтари и деревянный круг⁴². Кроме кольев и крепостной стены, которую возводили вокруг этой части острова, здесь не готовили никаких других защитных сооружений. Она сожалела об этом, поскольку крепкий редут в центре рощи мог бы нанести тяжелый урон любому римскому отряду, сумевшему прорвать внешнюю оборону. Но строительство редута здесь оскорбило бы суеверную натуру многих ее последователей, которые опасались бы божественного возмездия со стороны богов и духов предков, которым была посвящена роща.

Она быстро осмотрела воинов, работавших над почти готовым палисадом. Люди были раздеты до пояса, они старательно вставляли столбы в ямы, а затем скрепляли их с предыдущим в ряд. Сифодубн был там вместе с Бладоком, наблюдая за работой, и оба они склонили головы при ее приближении.

- Как скоро закончится строительство укреплений?

- К концу завтрашнего дня, - ответил Сифодубн.

- Лучше бы поскорее.

Бладок устремил на нее свой пронзительный взгляд.

- Ожидаете неприятностей?

Боудикка криво улыбнулась.

- В полутора километрах отсюда тысячи римлян разбили лагерь. Да, я ожидаю неприятностей. Нет никаких признаков непосредственной опасности...

- Но?

- Я думаю, они что-то замышляют. Может быть, каждый, кто находится в осаде, испытывает подобное. Я не знаю, ведь это мой первый раз. Просто мне трудно поверить, что римская армия сидит и ждет. Это не их стиль. И уж точно не в стиле префекта Катона.

Бладок поджал губы.

- Несколько лет назад я слышал историю от одного римлянина. Не знаю, насколько она была правдива, но я в нее поверил. Кажется, был такой греческий город, который собирался захватить один римский полководец. Он был построен на крутом холме с высокими стенами и считался неприступным. Как бы то ни было, римский командующий вызвал к себе на переговоры главу города, который согласился с ним говорить. Грек заявил римлянину, что у него нет шансов взять город штурмом. Римлянин ответил, что ничего страшного, мы просто уморим вас голодом. Грек рассмеялся и выпалил, что у его людей достаточно еды в амбарах и воды в цистернах, чтобы продержаться десять лет. Римский же полководец пожал плечами и сказал: «Хорошо, тогда мы возьмем город через десять лет и один день». На следующий день город сдался.