Месть Рима

Когда последние мужчины поселения, достигшие боевого возраста, подошли к месту сбора, Боудикка приказала закрыть ворота и оцепить их своими воинами. Тринованты с опаской смотрели на конных иценов. Вглядываясь в их лица, она видела, что многие из них были недоверчивы и напуганы, перешептываясь между собой. Она медленно подняла руки, и толпа, состоявшая не менее чем из пятисот человек, затихла. Она не пыталась обратиться к ним, вместо этого позволяя напряжению и ожиданию нарастать. Наконец она опустила руки, перевела дыхание и начала. Она говорила достаточно громко, чтобы ее слушатели могли все расслышать, ее голос был спокойным и ясным.

- Вы все знаете, кто я. Многие из вас видели меня раньше, когда гордо шествовали рядом со мной. Вы были там, когда мы одержали победы при Камулодунуме, Лондиниуме и Веруламиуме. Некоторые из вас присутствовали при разгроме, когда мы поймали и уничтожили римский легион. Мы едины, вы и я, и я пришла сюда как ваш союзник, как ваш друг, как ваш лидер, чтобы попросить вас снова взяться за оружие и присоединиться к нашей борьбе против Рима. Это вопрос чести. Вашей чести.

Она окинула взглядом море лиц и взмахнула рукой по дуге, указывая на них пальцем.

- Честь требует, чтобы вы вели войну против врагов своего народа, а с каким врагом сталкивалось любое племя в Британии, как не с римлянами? Они подобны чуме, которая проносится по нашим землям, уничтожая все на своем пути и питаясь теми, кто остался, словно кровососущие пиявки, которыми они и являются. Что за человек позволит Риму оскорблять себя – грабить, насиловать и унижать? Кто этот человек, что настолько лишен гордости и чести, чтобы склонить голову и принять ярмо, которое Рим хочет на него надеть?

Я не такой человек. В моих жилах течет кровь моих предков. Так же, как она течет в жилах воинов-иценов. Так же, как она течет в жилах гордого народа триновантов. Я знаю чего стоит каждый из вас. Я видела храбрость ваших людей своими глазами и отдаю дань уважения таким героям.

Она выхватила копье из держателя на колеснице и, размахивая им, крикнула во всю силу: - Честь храбрым триновантам!

Ее телохранители подхватили клич и подняли в небо копья. Мужчины в толпе оглянулись на всадников, и несколько человек присоединились к ним. Боудикка продолжала скандировать, пока громкость не увеличилась, пока она не увидела только несколько лиц, которые смотрели на нее с безразличием или неодобрением. Ее внимание привлекло какое-то движение сбоку, и, оглянувшись, она увидела Сифодубна и его людей, выходящих из чертога. В руках у ее советника был сверток, который он поставил на ложе колесницы. Она опустила копье и дала звуку утихнуть, прежде чем продолжить.

- Я говорю от имени всех иценов, когда говорю, что мы открываем свои сердца тем из вашего племени, кто сражался вместе с нами, проливал кровь вместе с нами и погиб рядом с нашими павшими. Они были нашими братьями. Мы оплакивали их смерть, как оплакивали наших собственных сородичей после великой битвы, в которой мы потерпели поражение. Наше первое поражение. Но когда вы идете на войну, вы признаете, что на пути к окончательному триумфу будут как поражения, так и триумфы. Наши триумф! Кто из вас со мной?

Она отметила, что толпа снова зааплодировала, многие из них теперь были в диком восторге.

- Смерть Риму! - закричала она.

- Смерть Риму! - снова и снова закричали в ответ мужчины обоих племен, пока она не дала сигнал к тишине.

- Прежде чем выступить против Рима, мы должны искоренить тех, кто предаст нас. Тех, кто воткнет нам нож в спину за римское серебро. Тех трусов, которые ценят свою честь так дешево, что готовы продать свои души и опозорить свой народ. Тех, кто отвернулся от священных обрядов наших друидов и принял темные практики врага. Они предатели! Предатели! - Она замолчала. - И что мы делаем с предателями?

- Убиваем их! - взревела толпа. - Смерть предателям!

Боудикка потянулась вниз и откинула складки свертка у своих ног. Взявшись за прядь седых волос, она подняла голову Тасциована и протянула ее толпе. Их крики застряли в горле, и они потрясенно смотрели на происходящее.

- Вот ваш предатель, - сказала она. - Собака, которая отвернулась от своего народа ради нескольких объедков со стола своих римских хозяев. Так погибают все, кто предает свой народ. Пусть это будет предупреждением для тех, кто хранит в своих сердцах такое же предательство. Либо вы за восстание, либо вы наш враг. Другого пути нет. Тасциован решил стать нашим врагом. Вашим врагом.

Она опустила голову и позволила ей упасть на складки плаща.

- Вы можете выбрать идти с нами сейчас, когда мы покинем Комбретовиум, или присоединиться к нам позже, если вам нужно больше времени, чтобы попрощаться и уладить свои дела здесь.

Она пнула голову Тасциована с колесницы, и та упала на землю. Боудикка не пыталась скрыть своего презрения и отвращения.

- Я оставлю это как напоминание о судьбе любого, кто встанет на пути восстания. Вместе с головами всех, кто готов предать общее дело.

******

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

В Камулодунуме

Когда Катон достиг вершины последнего холма перед Камулодунумом, он остановился, чтобы осмотреть прогресс, достигнутый Макроном в его отсутствие. Линии палаток внутри храмового комплекса были восстановлены в аккуратном, хорошо устроенном положении, как и прежде. Тем временем возведение нового каструма близилось к завершению на небольшом расстоянии от руин колонии. Он был удачно расположен на слегка возвышенной местности, но достаточно близко к изгибу реки, чтобы обеспечить легкий доступ к источнику воды. Значительный ров и вал простирались большую часть пути по периметру, и легионеры трудились под ярким солнцем, чтобы завершить строительство оборонительных рубежей. На каждом углу возвышались башни с деревянным каркасом, со сторожками между ними. Внутри вала линии палаток легионеров занимали один угол, оставляя достаточно места для других подразделений, когда они прибудут. Катон мог различить колья, которые были установлены, чтобы разметить места для строительства преториума, зернохранилищ, казарменных блоков и конюшен. Дальше по ландшафту он мог различить отряды фуражиров, отправленные за древесиной, вырубаемой в ближайших лесах, и установленные пикеты, следящие за любыми признаками появления врага.

- Хорошая работа, - пробормотал он себе под нос, затем дернул поводья и погнал своего коня по дороге к колонии.

Макрона было легко заметить, он стоял на вершине голого земляного вала, глядя сверху на легионеров. Он держал свой витис горизонтально за спиной, а его шлем с гребнем был повернут, когда он наблюдал за людьми, как ястреб. Увидев приближающегося Катона, он призвал одного из легионных центурионов занять его место, прежде чем направиться к ближайшим воротам, чтобы пересечь ров и поприветствовать своего командира.

- Ты сотворил чудеса с тех пор, как я отправился в Лондиниум. - Катон ухмыльнулся. - Мне следует чаще держаться подальше отсюда.

- Ну, конечно, гораздо проще вести дела без постоянного оглядывания через плечо.