Месть Рима

-  Рад это слышать. В любом случае, я могу позволить себе немного потерять лицо перед местными жителями, если это означает, что войска будут сыты, а торговцы кормами Комбретовиума довольны. - Катон обратил внимание на угрюмые лица горожан, которые остановились, чтобы посмотреть на проходящий мимо небольшой отряд римлян. - В ближайшие месяцы битва за их сердца будет не менее важна, чем победа в сражениях.

Римлянин с торгового корабля сидел с Веллокатом, когда Макрон и Катон вернулись в зал и заняли места на скамье по разные стороны стола.

- Только что услышал о старике, - сказал Бесодий на местном диалекте, наклонив голову к занавеске, приоткрытой достаточно широко, чтобы они могли увидеть пожилую женщину, пытавшуюся накормить вождя супом из железного горшка. Она использовала вторую подставку, чтобы поддержать его, и, похоже, он с трудом проглатывал даже самую маленькую ложку. - Полагаю, он еще долго не сможет пить вино, которое я ему привез.

- Префект послал за своим хирургом, - сказал Веллокат. - Он вылечит моего отца.

Катон почувствовал тревожный укол.

- Я сказал, что он сделает все возможное, чтобы помочь ему. И он сделает это. Но он не творит чудес. Он может предложить больше помощи, чем те ваши лекари, которые были здесь раньше с надуманными бесполезными зельями, бормочущие заклинания.

- Надеюсь, ты прав, - ответил Веллокат, доставая кувшин и наливая вино двум офицерам. - Если уж на то пошло, это не мои целители. Их вызвала моя бабушка. - Он указал на женщину, склонившуюся над раненным вождем. - Она верит в старые традиции ... в пути друидов.

Макрон, хорошо знавший местные обычаи, вскинул бровь.

- Я думал, большинство из вас, бриттов, исповедуют тот или иной культ.

Веллокат оторвал кусок хлеба и прожевал его, прежде чем ответить.

- Наш мир менялся еще до вторжения Рима. Культ друидов уже давно утратил свое влияние. Их заклинания, проклятия и воззвания к богам не помогли одолеть ваши легионы на поле боя. Тем не менее, они все еще влияют на старшее поколение и тех, кто достаточно отчаян, чтобы поверить в их утверждения, что только следуя им, можно победить Рим. После того, что случилось с армией Боудикки, многие из нас больше не надеются на друидов в качестве наставников и лидеров.

- Есть ли в городе те, кто разделяет твои взгляды? - спросил Катон.

- Многие. В основном молодые люди вроде меня. Но многие все еще прислушиваются к призывам друидов сражаться с Римом до последней капли крови. Большинство присоединились к восстанию и поплатились за это. Оставшиеся в живых вернулись в Комбретовиум, чтобы вернуться к той жизни, которую они вели до того, как Боудикка призвала их следовать за ней. Даже сейчас в их сердцах все еще тлеет огонь восстания.

- Я видел это по лицам людей, мимо которых мы проходили в городе.

Бесодий кивнул.

- Я тоже это видел. Я выгружаю здесь грузы с тех пор, как была основана колония в Камулодунуме. До восстания люди были достаточно дружелюбны. Теперь же, боюсь, некоторые с радостью воткнут в меня нож, как только я повернусь спиной. Если в ближайшее время ситуация не изменится, я отправлюсь торговать в другое место.

«Это будет новый аспект работы, которую предстоит проделать для восстановления мира и порядка в провинции, - размышлял Катон. - Задача была тройной. Во-первых, необходимо выследить и подавить тех, кто все еще разжигает мятеж. Во-вторых, Рим должен стремиться восстановить хорошие отношения с племенами провинции. В-третьих, таких людей, как Бесодий, необходимо убедить в том, что можно возобновить торговлю между Британией и остальной частью империи. Катастрофические масштабы разрушений, произведенных повстанцами в начале года, вызвали панику по всей провинции, и многие дельцы и торговцы бежали в Галлию или погибли в пожарищах, которые отмечали путь воинства Боудикки. Такие люди были кровью любой провинции. Без них у Рима не будет будущего в этих землях».

Катону пришло в голову еще кое-что, и он настороженно посмотрел на триновата, прежде чем обратиться к нему.

- Твой отец сражался за Боудикку, не так ли? Вот откуда у него рана.

Веллокат заколебался.

- Я же сказал тебе. Это был несчастный случай на охоте. Он упал с

лошади и проткнул себе бок заостренным колом.

- Чушь собачья, - фыркнул Макрон. - Он получил эту рану в бою.

- Центурион прав, - сказал Катон. - Мы оба уже не раз видели

подобные раны. Мы точно знаем, как он их получил.

Веллокат с опаской посмотрел на отца, которого все еще кормила старуха. - Что ты с ним сделаешь?

- Ничего, – ответил Катон. - При условии, что он больше не доставит нам хлопот. То же самое касается каждого жителя Комбретовиума, который отречется от мятежников и поклянется признать власть Рима. Включая тебя, Веллокат. Я полагаю, ты был на стороне своего отца, когда он вел своих воинов на соединение с Боудиккой.

Веллокат медленно опустил кубок, скрывая свою реакцию за невыразительным лицом. - А что, если это так?

Катон почувствовал, как Макрон ощетинился, и ответил раньше, чем его друг успел заговорить.

- Как я уже сказал, у всех нас есть шанс начать все сначала. Я предлагаю всем вам воспользоваться им, пока он есть. Я не буду проявлять жалости к тем, кто откажется от этого предложения и продолжит идти на поводу у Боудикки. Что скажешь ты, Веллокат? Хочешь ли ты мира?

- Какой ценой? Если все вернется к тому, что было до восстания, тогда какой смысл в вашем мире? Так или иначе, нас перемолотят, и в итоге мы станем не лучше рабов. Лучше умереть с честью на ногах, чем...

- Да, я знаю эту поговорку, - разочарованно перебил Катон. - Но я достаточно долго был солдатом, чтобы понять, что чаще всего смерть не приносит чести. Я не отрицаю, что в прошлом Рим плохо обращался с вашим народом. И нет никакой гарантии, что это не повторится. Однако есть много римлян, которые понимают, что для прочного мира в Британии все должно измениться. Мы сделаем все возможное, чтобы ваши и наши народы могли жить рядом друг с другом, не опасаясь угнетения и предательства.

- Прекрасные слова, префект. Но если ты не можешь гарантировать, что они превратятся в дела, то почему я должен им верить?

- Потому что мы не можем продолжать в том же духе. Провинция не выдержит, пока ее жители будут пылать ненавистью к Риму. А мы не можем жить в постоянных подозрениях и страхе, что вы снова ополчитесь на нас.

- Да услышат тебя боги, - с чувством пробормотал Бесодий.

- Есть другой выход из этого затруднительного положения, - сказал Веллокат. - Возьми свои легионы и покинь наши земли. Покиньте Британию и вернитесь в Галлию. Тогда вам нечего будет бояться нас, и мы сможем установить мир. А еще лучше – мы можем стать вашими настоящими союзниками, если вы будете относиться к нам как к равным.

Катон тяжело вздохнул.

- Если бы это зависело от меня, я бы очень тщательно обдумал такую возможность.

Макрон зашевелился.

- Подожди минутку...

- Тихо, Макрон. Позволь мне закончить. Как бы я ни относился к твоему предложению, Веллокат, я всего лишь солдат. У меня нет другого выбора, кроме как подчиняться приказам, которые отдают мне мои командиры. И если мы с тобой можем согласиться с таким исходом, то те, кто стоит выше меня по званию, смотрят на вещи иначе. Рим – огромная империя. Ее границы простираются от побережья Галлии через леса Германии и Паннонии и далеко на восток и юг, где до самого горизонта простираются бескрайние пустыни. Для защиты империи существует менее тридцати легионов и несколько вспомогательных когорт. Откровенно говоря, это просто чудо, что мы так хорошо управляем своими границами. Причина, по которой Империя не была захвачена, кроется в ее репутации, позволяющей навязывать свою волю с полной беспощадностью. Рим не признает поражений.