Расколотый прайд

Глава 23

— Говорю всем вам: эти двое — очень смелые, изобретательные и необыкновенные бабуины!

Жало обращался к племени Ясного Леса с Камня Вожака, его голос звучал мягко и одновременно властно. Одной лапой он показывал на Занозу и Пачкулю. Племя с обожанием поглядывало на них, не отрывая в то же время зачарованных глаз от своего предводителя.

Что до Занозы, то он был рад, что не всё внимание обращено на них. Поток славословий, который, когда они вернулись, обрушил на них Вершинный, смущал его. Однако их рассказ о приключении, которое они пережили с Бесстрашным и Верным, привёл Жало в такое восхищение, что он настоял, чтобы молодые бабуины пришли на Поляну Совета и поведали его всему племени.

Бабуины слушали, разинув рты от удивления, вскрикивали и топали в особенно захватывающих местах. И хотя неловко выступать перед такой толпой, Занозе, конечно, было очень приятно. А особенно он радовался за Пачкулю, тот был просто вне себя, оказавшись в центре внимания. Заноза с удовольствием заметил, что Звёзднолистная, мать Пачкули, буквально лопается от гордости за сына.

Жало всё ещё произносил речь, а собравшиеся, казалось, совсем не устали его слушать. «Как всё изменилось, по сравнению с правлением Гусеницы», — подумал Заноза, чувствуя себя немного виноватым.

— Своей исключительной храбростью и изворотливостью Заноза Среднелистный и Пачкуля Нижнелистный показали пример прекрасного будущего нашего племени, — ораторствовал Жало. — Благодаря им наше имя и наша слава распространились далеко по Земле Отважных!

Он закончил и отвесил публике поклон, а бабуины принялись вопить и топать. Заноза моргнул и наклонил голову.

— Ура Жалу Вершинному, вожаку бабуинов!

— Да здравствуют Заноза Среднелистный и Пачкуля Нижнелистный!

— Яс-ный Лес!! Яс-ный Лес!!!

Рядом встала Ягодка, её глаза светились гордостью:

— Мне очень понравился ваш рассказ. И я рада, то ты вернулся живым и невредимым.

— Спасибо, — пробормотал Заноза, счастливый и в то же время смущённый.

Ягодка понизила голос.

— Встретимся в овраге? Я хочу ещё раз послушать. Хочу, чтобы ты рассказал всё снова то только для меня.

Занозу распирало от счастья.

— Конечно! Жду не дождусь!

— До встречи! — Ягодка улыбнулась и ускользнула, чтобы обнять отца.

В сердце Занозы расцвела надежда. Теперь правила устанавливает Жало Вершинный, а он видит далеко за пределами леса и старых обычаев. «Он не даст старой сказке про Зарю и Лунный Свет задурить себе голову, — думал Заноза. — Когда-нибудь он разрешит нам с Ягодкой стать настоящей парой!»

И в то же время Заноза понимал, что пойти в овраг он должен кружным путём, чтобы раньше времени не открыть всем их с Ягодкой отношения, особенно теперь, когда общее счастливое будущее стало возможным. Он отправился в овраг, огибая лес, по хорошо известной ему тропе через пастбище. А чтобы не скучать дорогой, он отломал длинный прутик и рубил им свешивавшиеся на тропу лианы.

Несмотря на приподнятое настроение, Заноза краем глаза приметил что-то в зарослях финиковых пальм. У их подножья густели папоротники, и в них торчало что-то большое и твёрдое. Спеша к Ягодке, Заноза едва об него не споткнулся. Он нахмурился и решил выяснить, что там такое. Гладкая поверхность непонятного предмета была жёлтой, на ней красовались три длинных следа когтей. «Это полая ветка Звёзднолистной». Одного плоского камня недоставало. Заноза цыкнул зубом. «Надеюсь, он не насовсем потерялся. Без него ловушкой не воспользуешься».

Он поднял ветку, незакрытый конец оказался внизу, и Заноза едва не закричал, когда оттуда посыпались скорпионы. Впрочем, все они были мертвы и уже высохли. Последовал вздох облегчения, а затем замешательство: «Жалу тогда хотелось свеженьких».

Заноза наклонился и внимательно рассмотрел останки скорпионов. Обычно Жало ел тела и выбрасывал хвосты. Но у этих как раз недоставало хвостов, а тела остались нетронутыми.

Но, может быть, Жало оторвал хвосты и побросал их внутрь полой ветки? Заноза снова как следует встряхнул её. Она была пуста.

Бабуин в задумчивости побрёл дальше. И вдруг почувствовал, что лапы приросли к земле. Хвосты ядовитые. В них весь яд. А хвостов-то и нет!

Задние лапы Занозы стали холодными и словно чужими. Полая ветка полетела в заросли папоротника. Холодный ужас поднимался от ступней вверх по позвоночнику.

Гусеницу отравили. Мог ли кто-то найти эту ловушку и воспользоваться скорпионьими хвостами? «Нет, этого не может быть. Невозможно. Я отдал скорпионов Жалу. Он не стал бы разбрасываться ими».

Но почему же нет хвостов? Если только сам Жало…

«Нет. Не Жало, это невозможно. Он такого бы не сделал».

Заноза не мог идти. Он едва дышал. «Если только… Да, это единственное разумное объяснение».

Жало — его кумир, его учитель, его друг. Он станет самым лучшим вожаком, который когда-либо был у племени Ясного Леса. Заноза это знал. «Как же он может быть убийцей?»

И все же имелись бесхвостые скорпионы. Те самые, которых Заноза наловил для Жала, и в той самой полой ветке, в которой он отнёс их Жалу.

Занозу мутило: Ореха изгнали из племени за убийство. Он, Заноза, сам в этом участвовал, он помог убедить племя выгнать его.

«Это не может быть правдой». Но в глубине души Заноза понимал, что не ошибается.

Сжав зубы, он подобрал одного из бесхвостых скорпионов. «Если я буду слишком долго думать, то никогда не решусь. Надо сделать это сейчас».

Он повернулся и побежал через лес, зажав скорпиона в кулаке так крепко, что клешни царапали ладонь. Занозе было всё равно. Он бежал, пока не нашёл Жало. Сидя на корточках под деревом, тот отдавал приказания выстроившимся перед ним Верхнелистным.

Молодые Верхнелистные внимали своему вожаку с обожанием. Заноза почувствовал, что от сомнений у него ползут вверх брови. «Ведь Жало не хотел быть вожаком, верно? Это Ягодка вытолкнула его вперёд. И Жало отказался наказывать Ореха без голосования. Почему же, если он сам убийца?»

Заметив, с каким видом подошел Заноза, Жало тут же отослал всех Верхнелистных. Те дружно кивнули и ускакали выполнять полученные задания, оставив вожака одного на поляне. Заноза вылез из кустов. И остановился на дрожащих лапах перед Вершинным.

— Что такое, Заноза? — спросил Жало.

Гнев Занозы чуть поостыл. Возможно ли, что всё это неправда? Он разжал кулак и показал Жалу бесхвостого скорпиона.

— Я нашёл их, — холодно сказал он.

Целую минуту Жало молча смотрел на высохшего скорпиона. Затем поднял голову и изучающе взглянул на Занозу.

— Ну и? — спросил он.

Именно этот нетерпеливый взгляд подсказал Занозе, что его подозрения справедливы.

— Ты убил Гусеницу Вершинного, — сказал он.

Жало не спускал с него глаз.

— Да, Заноза, я сделал это.

Молодой бабуин не сразу нашёл, что сказать. Больше всего его ранило — хуже любого укуса скорпиона — предательство учителя.

— Ты нарушил Закон, — проговорил он. — И заставил меня помогать тебе. Заставил принести тебе яд.

Жало по-прежнему смотрел на него абсолютно спокойно. Затем едва заметно пожал плечами.

— Единственное, что меня удивляет, — проговорил он, — это то, что тебе понадобилось так много времени, чтобы всё понять.

От внезапной ошеломляющей догадки голова Занозы дёрнулась, он едва не потерял сознание.

— Ты убил и Кору Вершинную? И её тоже?

Жало ковырнул когтем в зубах и слизнул с губ крошку. Он всё ещё смотрел на Занозу: