Кузнец в юбке. Книга 1

Обоз катил на восток уже пятый день. Дорога была наезженная, купеческая, но трясло на ухабах так, что зубы стучали. Я сидела на телеге, привалившись спиной к тюкам с шерстью, и смотрела, как проплывают мимо поля, перелески, деревеньки. Красиво тут было. Не по-нашему, не по-кубански, но красиво. Леса густые, тёмные, с подлеском, из которого то и дело доносились какие-то шорохи. Небо высокое, светлое, облака плывут неспешно. Воздух пахнет хвоей и влажной землёй. Обоз был большой — двенадцать телег, не считая моей. Купец, которого звали господин Бертрам, вёз шерсть, зерно, мёд в бочонках, выделанные кожи и ещё что-то в запечатанных ящиках, про что он не распространялся. Охраны — два десятка наёмников при оружии. Народ бывалый, обветренный, смотрели по сторонам зорко, но без лишней нервности. Видно, не первый раз шли этим трактом. Господин Бертрам, когда я забиралась на телегу, смерил меня взглядом — я возвышалась над ним на две головы, а он даже бровью не повёл. — Сиди тихо, девка, — сказал он мне, задрав голову. — Не высовывайся. Если что — молчи. Ты баба, а баба в дороге должна быть незаметной. Я посмотрела на него сверху вниз. Он был мне по плечо. Толстенький, кругленький, в бархатном берете, с золотой цепочкой на пузе. И он говорил мне, зелёной, клыкастой, ростом под два метра, «сиди тихо, девка». Я хотела было ответить, но сдержалась. Не потому что испугалась, а потому что поняла: он не со зла. Он просто так привык. Для него все бабы — «девки», независимо от роста, веса и количества клыков. Так устроен этот мир. Я здесь чужая, и чем меньше я буду спорить с каждым встречным, тем дольше проживу. Спорить надо не с купцами. Спорить надо с системой. Я села тихо. И думала. Думала я о том, что ждёт меня в столице. Экзамен в гильдии кузнецов, о котором говорил мастер Грегор, — это, конечно, хорошо. Но кто меня допустит до этого экзамена? Явится в гильдию зелёная орчанка с клыками, в мужской рубахе и с молотом за плечами, и скажет: «Здрасте, я кузнец, хочу сдать экзамен». Да меня на порог не пустят. Скажут: «Женщинам нельзя». И всё. И никакие бумажки не помогут, потому что бумажки — это одно, а традиции — другое. Я уже поняла, как тут устроено: законы писаны для людей, а для таких, как я, — обычай. Обычай сильнее закона. И если обычай говорит, что баба в кузне — позор, то никакой патент не спасёт. Значит, надо искать обходной путь. Какой? Я пока не знала. Но я знала, что обходные пути всегда есть. На третий день пути к нашему обозу присоединились попутчики. Трое. Двое мужчин и женщина. Одеты неброско, но добротно — кожа, металл, никаких излишеств. У каждого — оружие. У мужчин — мечи и арбалеты, у женщины — два коротких клинка на поясе и сумка с какими-то склянками. Двигались они легко, слаженно, будто каждый знал своё место без слов. Я сразу определила: бывалые. Не наёмники — наёмники ходят по-другому, тяжелее, развязнее. Эти были профессионалы какого-то особого толка. Они попросились идти с обозом — им было по пути до столицы. Господин Бертрам согласился с радостью: лишние бойцы в дороге не помешают, тем более что плату они не просили. Так за ужином у костра я с ними и познакомилась. Старшего звали Грегор — высокий, жилистый, с седыми висками и шрамом через левую бровь. Говорил он мало, но веско. Второго звали Мартин — молодой, рыжий, весёлый, с обаятельной улыбкой и вечно грязными руками. Женщину звали Элис — тёмные волосы, острые скулы, взгляд спокойный и цепкий. Она мне понравилась сразу: не суетилась, не кокетничала, смотрела прямо и с интересом. Они были охотниками на монстров. Я, когда услышала, оживилась. В моём мире монстры водились разве что в кино или в байках про снежного человека. А тут, оказывается, это профессия. Настоящая. С лицензией, с гильдией, с расценками. И главное — я сразу заметила: Элис, женщина, спокойно работает охотницей, и никто ей не говорит «не женское это дело». Почему? Чем охота на монстров отличается от кузнечного дела? Это был вопрос, который я хотела задать. Но сначала — про монстров. Мы сидели у костра долго — почти до рассвета. Я расспрашивала, они рассказывали. Сначала охотники отнеслись ко мне настороженно — зелёная, клыкастая, кто знает, что у неё на уме. Но я задавала такие вопросы, что они быстро поняли: я не просто любопытствую, я дело пытаюсь понять. А деловые люди всегда друг друга уважают, какого бы цвета ни была кожа. Первым делом я спросила про монстров. Какие бывают? Где водятся? Сколько платят? Грегор хмыкнул, но ответил обстоятельно. Монстры водились повсюду — в лесах, в горах, на болотах, в старых руинах. Но большинство тварей держалось подальше от человеческого жилья. Опасными становились те, кто выходил к людям: раненый зверь, голодный выводок, старая тварь, которую выгнали с её территории. Охотники получали заказы от деревень, от городов, от гильдий. У них была своя гильдия — Гильдия охотников на монстров, одна из самых уважаемых в королевстве. Работа была опасная, но прибыльная. — Шкура василиска, — рассказывал Мартин, — стоит от пятидесяти золотых, если целая. Яд — отдельно, от двадцати. Когти грифона — от десяти за штуку, перья — от пяти. Взрослый грифон в хорошем состоянии может уйти за сотню. А молодого мы недавно живьём брали — сетью и сонным зельем.— Живьём? — переспросила я. — Ну да. Живой грифон стоит вдвое дороже мёртвого. Его можно приручить, если знать как. Но это уже не наша забота — наша забота поймать и доставить. Я слушала и запоминала. Цены, названия, особенности. Всё это могло пригодиться. Потом разговор перешёл на столицу. Я спросила, что там есть, кроме гильдий. И Мартин начал рассказывать про Академию Светлого Круга — главное учебное заведение королевства. Там учили магии, алхимии, артефакторике, боевым искусствам. Поступить мог не каждый, но выпускники получали патент и открытые двери во все сферы. — А кузнецов там учат? — спросила я. — На артефакторском факультете есть кузнечное дело. Но туда берут только мужчин. Традиция. Я нахмурилась. Опять. Но тут я перевела взгляд на Элис и спросила то, что вертелось на языке с самого начала разговора: — А тебе как удалось стать охотницей? Ты же женщина. Почему тебя взяли? Почему охота на монстров — это можно, а кузнечное дело — нельзя? В чём разница-то? Там опасно, тут опасно. Там сила нужна, тут сила нужна. Где логика? Элис усмехнулась, но ответила не она. Ответил Грегор. Он выбил трубку о каблук, задумчиво посмотрел на угли и сказал: — Логики нет. Традиция — она не про логику. Охота на монстров — это грязное дело. Опасное, кровавое, неблагородное. Аристократы этим не занимаются, только простолюдины да отставные военные. Поэтому гильдии охотников всё равно, кто ты — мужчина, женщина, орк, эльф. Лишь бы дело знал и спину прикрывал. А кузнечное дело — другое. Кузнецы всегда были в почёте. Кузнец — это мастер, это уважаемый человек, это почти священная профессия. Кузнецы куют оружие для короля. Кузнецы — элита среди ремесленников. А элита не любит пускать к себе чужаков. Женщина в кузне — это удар по их престижу. Им кажется, что если баба сможет ковать не хуже мужика, то их уважение рухнет. Вот и держатся за свои правила. — То есть, — медленно проговорила я, — если бы кузнецы были грязными и никому не нужными, меня бы пустили без проблем? — Именно, — кивнул Грегор. — Чем престижнее гильдия, тем она закрытее. Охотники на монстров — мы открыты, потому что нас и так не слишком уважают. Алхимики берут женщин, потому что алхимия считается женским делом — зелья, травы, настойки. Целители — то же самое. А кузнецы, артефакторы, боевые маги — это мужские клубы. Туда просто так не войти. — Но войти можно, — добавила Элис. — Через турнир. Потому что от победителя не отмахнёшься. Победитель — это престиж. А престиж гильдии важнее традиций. У кузнецов такого турнира нет, но есть другой путь. — Какой? — спросила я. — Академия, — сказал Грегор. — Раз в год Академия проводит открытый турнир для всех желающих. Без различия пола, расы и сословия. Победитель получает право поступить на любой факультет по своему выбору. Любой. Даже на артефакторский. А получив диплом артефактора, ты автоматически становишься членом гильдии. Без экзаменов, без одобрения старейшин. Потому что артефактор — это высшая ступень. Выше только придворные маги. Я замолчала. В голове крутились мысли. Турнир. Открытый. Для всех. Это был шанс. Не гарантия — шанс. Но я за свою жизнь привыкла хвататься за шансы. — Турнир проводят перед летним солнцестоянием, — продолжал Грегор. — У тебя есть около полугода. Три этапа: отборочные испытания, поединки и финал. Боевой, магический и ремесленный. Готовиться надо серьёзно. — Я готова, — сказала я. — Я и не к такому готовилась. Под утро, когда костёр уже догорал, а охотники начали собираться в дорогу — им нужно было уходить вперёд, какой-то срочный заказ в предместьях столицы, — Элис подошла ко мне и села рядом.— Я хочу тебе кое-что сказать, — произнесла она негромко. — Ты сильная. Это видно. Но сила — это не всё. В столице тебя будут проверять на прочность каждый день. Не только кулаками — словами, взглядами, сплетнями, правилами, которые написаны так, чтобы ты проиграла ещё до начала. Я через это прошла. И я знаю: одной силой не справиться. Нужны союзники. Нужны друзья. Нужны те, кто прикроет спину не потому, что ты им заплатила, а потому, что ты им дорога. — У меня пока нет таких, — призналась я. — Будут, — сказала она. — Ты из тех, кто притягивает людей. Просто не отталкивай их. И не пытайся всё делать в одиночку. Она пожала мне руку — крепко, по-мужски — и ушла догонять Грегора и Мартина. А я осталась у догорающего костра и ещё долго смотрела в угли. Через два дня обоз добрался до столицы. Город открылся внезапно — сначала дымка на горизонте, потом отдельные башни, потом стены. Огромные, каменные, серые от времени, с башнями, на которых развевались флаги Империи Светлого Круга. Ворота были распахнуты, и в них текли бесконечным потоком телеги, всадники, пешие. Стража у ворот лениво проверяла документы, взимала пошлину и пропускала всех подряд. Я спрыгнула с телеги, поправила мешок с инструментами за плечами и встала перед воротами. Стражник, молодой парень в мятом мундире, поднял на меня глаза, открыл рот, закрыл, потом сказал: — Это... проходите. Прямо. Только без драк. — Договорились, — сказала я и вошла в город. Столица встретила меня шумом, гамом, запахом дыма и жареного мяса, криками торговцев, стуком колёс и звоном колоколов. Улицы были узкие, кривые, мощёные булыжником. Дома — в три-четыре этажа, с островерхими крышами и флюгерами. Над городом возвышался замок — белый, с золотыми шпилями, он сиял в лучах заходящего солнца так, что глазам было больно. Я стояла посреди этой суеты — зелёная, клыкастая, с мешком за плечами, — и не знала, куда идти. У меня был кошель с деньгами, были инструменты, была цель. Но не было ни жилья, ни знакомых, ни чёткого плана. Только полгода до турнира и желание доказать, что я не просто «девка», которой велят сидеть тихо. — Ничего, — сказала я сама себе. — Прорвёмся. Не в первый раз. И шагнула в город. Навстречу новой жизни. Навстречу турниру. Навстречу всему, что приготовил для меня этот мир — со всеми его традициями, гильдиями, монстрами и клыками. Где-то далеко-далеко бог Кузнецов хмыкнул, поудобнее устроился в своём небесном кресле и приготовился смотреть второе действие своего любимого спектакля. А я пошла искать ночлег. Впереди было полгода. Полгода, чтобы стать из чужачки — своей. Из «девки» — мастером. Из Берты — снова Верой Афанасьевной, которой всё по плечу.