Поглоти меня

— Что с ней?

— Мне нужно ее увидеть. Есть вопросы...

— Нет. — Инстинктивно преграждаю рейфу путь к дому. — Берди — табу. Ты меня понял?

Рейф замирает.

— Берди, — шепчет он с придыханием. — Так ее зовут?

Вот же чёрт. Я совсем забыл про рейфов и их одержимость именами. Крепко сжимаю челюсти, не говоря ни слова.

Он стремительно бросается ко мне. Одной рукой сгребает в кулак ткань моей рубашки, другой смыкает пальцы на моей шее. Надвинув капюшон почти вплотную к моему лицу, он рычит:

— Это её имя? Отвечай!

Я отталкиваю его.

— Да чтоб… Отвали…

— Назови её имя!

— Нет… ах… — Стоит ему произнести приказ, как моя душа приподнимается в груди, упираясь в рёбра, словно птица, запертая в клетке. Чёрт. Это какая-то магия. — Что… ты со мной делаешь?

— Так ее зовут? — шипит он в лицо.

Он вытягивает из меня слова так же легко, как сок из дерева. Всё моё тело отчаянно сопротивляется, но губы сами собой размыкаются.

— Да, — выдыхаю я.

— Повтори.

— Берди... Роудс... — Её фамилию буквально вырывает из меня, словно вместе с ней выдёргивают ребро из моей груди. Но едва имя слетает с моих губ, меня охватывает странное умиротворение. Рейф успокаивает эту боль. Удовлетворённый, он отпускает меня. Меня всё ещё трясёт. Я провожу ладонью по груди, пытаясь унять призрачную боль.

— Берди, — снова шепчет он. В хриплом голосе звучит алчность. Я чувствую ее, словно когти, скребущие по затылку. — Берди Роудс... Берди Роудс...

— Прекрати произносить её имя таким тоном! И оставь её в покое. Она вообще ни при чём.

Клянусь, мне кажется, будто рейф ухмыляется.

— Мы оба знаем, что это не так. Как она это сделала? Знаю, ты уже спрашивал её.

— Пошел на хуй.

Он вздыхает, оглядывая меня с ног до головы.

— Ах, милый ведьмак… Если бы только. Ты даже не представляешь, что я мог бы сделать с этим телом. Как сумел бы доставить ему удовольствие… Всё что угодно, лишь бы твоя душа засияла чуть ярче, прежде чем я её выпью.

Сдавленно стону, борясь с притяжением его слов. Из него выползают тени и тянутся ко мне извивающимися щупальцами. Я отбиваю одну, и она рассеивается в туман.

— Я скорее сдохну, чем позволю тебе прикоснуться ко мне!

Рейф тихо усмехается, и его тени послушно отступают.

— Твоя аура выдаёт тебя, ведьмак. В переулке ты меня боялся. Теперь уже нет. Теперь тебе любопытно. Я вижу, как ты жаждешь дать мне отпор каждый раз, когда я дразню тебя...

— Пошел на хуй, — снова огрызаюсь.

Он протягивает костлявую руку, призрачно проводя ею по плечу и вниз по руке.

— Уже третий раз, ведьмак. Рискни предложить ещё раз.

Я продолжаю сверлить его взглядом, крепко стиснув зубы.

Он подплывает так близко, что его шёпот касается моего уха.

— Если бы ты только понимал, каких усилий мне стоит сейчас сдерживаться… ты бы не дразнил меня с такой беспечностью. Особенно когда этого обоюдного желания достаточно, чтобы разорвать нас обоих.

Он думает, я его хочу? О, это такой пиздец. Сменив тему, удерживаю его гневным взглядом.

— Зачем тебе Берди?

— Затем же, зачем и тебе, — отвечает он, проводя костлявым пальцем по моей челюсти. — Теперь, когда я вкусил твою душу, ты даже не представляешь, как трудно мне будет оставить тебя в живых. Даже сейчас, находясь так близко, единственное, чего я хочу — обвить тебя, впиться в губы и выпить досуха.

Отбиваю его руку.

— Но не станешь. Я нужен тебе живым, чтобы убить Людмилу, забыл?

— То, что мне нужно, и то, чего я хочу — две силы, воюющие во мне, ведьмак. Придется держать человека поблизости. Если она способна помешать мне поглощать души, значит, она бесценна. Ничто не должно встать между мной и моей местью. Даже мой голод. Я пощажу тебя, но это будет нелегко. Боюсь, без милой Берди в качестве щита между нами это станет невозможным.

— Она ничего не знает о магии. Она невинна. А мы должны защищать невинных. К тому же, я не могу подпустить ее ближе. Мой ковен не принимает людей.

Рейф вздыхает.

— Мой милый одинокий ведьмак, мы оба знаем, что спасать её уже поздно. И, быть может, твоему ковену пришла пора стать иным.

— Ага. Легко сказать.

— Мы либо развиваемся, либо погибаем.

Желудок скручивает от осознания правдивости этих слов. Я был идиотом, думая, что смогу отослать Берди. Он прав, она нужна. Теперь она в игре.

— И что ты предлагаешь? Я приглашаю тебя в дом, мы до усрачки пугаем Берди, выкладываем всё о магии и живем как один большой счастливый ковен, планируя за кухонным столом убийство твоей госпожи?

— Не совсем.

— Тогда что?

— Сегодня ты пригласишь меня внутрь. Я присмотрю за вами обоими, удостоверюсь, что вы в безопасности. Завтра утром созовешь ковен, и я расскажу всё необходимое, чтобы уничтожить Людмилу. А вот потом мы будем планировать за кухонным столом.

— А Берди?

Обдумывает секунду.

— Не отрицаю, будет сложно удержаться от соблазна высушить и ее.

— Почему?

— Потому что никогда еще я не жаждал заполучить чью-либо душу так отчаянно, как ее.

Напрягаюсь, борясь с желанием врезать ему по скрытой капюшоном башке.

— Она тебя остановит, — бросаю я вызов. — Один раз уже остановила. Остановит и снова.

Ведь именно на это мы оба и рассчитываем, разве нет?

Я бы соврал, если бы сказал, что дело только в спасении собственной жизни. Не прошло и недели, а она уже прочно засела у меня в сердце. Память о её поцелуе до сих пор живёт на моих губах. Ощущение её тела в моих руках…

Я не хочу, чтобы ей причинили боль. Не хочу, чтобы это существо, питающееся душами, отняло у неё хоть каплю жизни.

— Она остановит тебя, — повторяю.

— Очень на это надеюсь, — отвечает он. — Хотя и боюсь.

Это приносит слабое облегчение. Наконец-то какая-то кармическая справедливость. Рейф только что признался, что хочет того, чего не может получить. С определенной точки зрения, Берди представляет то же самое и для меня. Видимо, у нас с рейфом больше общего, чем казалось.

Шагнув вперед, протягиваю руку.

— Что ж. Договорились. Ты оставляешь меня в живых, а я помогу тебе уничтожить ведьму, которая сейчас портит жизни нам обоим.

Когда тянется в ответ, отдергиваю ладонь. Чистый инстинкт. Как и слова:

— Но сначала мне кое-что нужно.

Я чувствую его настороженность, когда он убирает костлявую руку обратно под складки своего одеяния.

— Что тебе нужно?

Не сводя с него глаз, я лихорадочно перебираю мысли. Вообще-то я ничего не придумал заранее. Просто чувствую, что мне нужен хоть какой-то рычаг против него, что-то, что снова уравняет чаши весов. Если он способен подманить меня одним лишь изгибом своего костлявого пальца, мне нужно вернуть себе хотя бы крупицу власти.

— Я хочу знать твоё имя.

— Исключено, — шипит он; тени угрожающе разрастаются, окутывая его.

— Эй, хочешь моей помощи? Хочешь, чтобы доверил тебе свою душу, души ковена и всех на острове, кто на меня полагается? Тогда дай нечто столь же ценное, как все эти души для меня. Назови свое имя.

— Ты не понимаешь, о чем просишь...

— Я знаю, что имена значат для твоего вида, — перебиваю его я и, осмелев, делаю ещё шаг вперёд. — Назови, и мы договорились. Назови, и убью ведьму, держащую тебя на цепи. Не назовешь, можешь проваливать ко всем чертям. Выбор за тобой.

Я снова протягиваю руку и жду.

Мало-помалу тени вокруг рейфа начинают разрастаться, окутывая нас обоих коконом непроглядной тьмы. Они скользят по ткани моих джинсов, легко касаются шеи сзади, почти невесомо, дразняще. Все ночные звуки исчезают. Остаёмся только я и рейф. Моя предательница душа трепещет от нетерпения, радуясь тому, что её окутывает тьма этого существа.