Поглоти меня

В ее красивых зеленых глазах наворачиваются слезы.

— Но ты пытался?

Подавляю стон. Зарывшись кулаком в ее мягкие волосы, я снова прижимаюсь к ней.

— Боги, Берди, ты даже не представляешь, как долго я пытался. Я морил себя голодом снова и снова, лишь бы накормить другие части своей натуры, которые жаждут общности и связи. Я так устал быть один. Устал от того, что меня боятся и ненавидят. Устал от бесконечной оторванности от мира. И вот я пытаюсь, и пытаюсь снова. Но в конце концов...

Мягкие кончики ее пальцев скользят по моим губам.

— В конце концов, голодный должен есть.

Сгорая от стыда, я киваю.

— И всё, что ты ешь... ты убиваешь.

Я снова киваю.

— Да.

— Но не меня, — шепчет она. Ее палец скользит под мой подбородок, приподнимая мое лицо, пытаясь удержать мой чудовищный взгляд. — Меня ты убить не можешь. Так ведь?

— Не могу. — Я жадно вглядываюсь в каждую черточку ее прекрасного лица. В каждую веснушку. В каждое изящное серебряное украшение, пронзающее ее кожу. — По крайней мере, поглотив тебя. Полагаю, я мог бы переломать тебе кости. Джаспер, похоже, считает, что мне нравится вырывать хребты. Думаю, это бы сработало.

Ее мягкая улыбка — как отпущение грехов.

— Но ты ведь не сделаешь этого со мной, правда?

— Нет.

— Потому что ты никогда не причинишь мне вреда.

При одной мысли об этом меня охватывает ярость.

— Я бы скорее умер. — Эти слова звучат как очередная клятва, произнесенная из той темной части меня, которая больше всего похожа на душу. Я прижимаюсь к своему человеку, зажав одной рукой ее волосы, а другой упираясь ей в бедро, прижимая к дереву. У нас мало времени. Я чувствую приближение ведьмака. Наверняка он кипит от злости. Я заставил его протопать приличное расстояние, чтобы добраться до нас. И позаботился о том, чтобы это было в гору.

Берди гладит меня по лицу. Ее прикосновение такое нежное и приятное.

— Чего ты от меня хочешь, Дэниел?

Следующие слова вырываются у меня бессознательно.

— Меня зовут не Дэниел.

— Я знаю.

Я напрягаюсь и отстраняюсь, сузив глаза.

— Джаспер тебе сказал?

Гера свидетельница, если ведьмак предал мое доверие и выдал мое имя кому-то еще, сегодня я точно вырву чей-то хребет...

— Нет, — торопливо говорит она, снова успокаивая меня прикосновением. Кончики ее пальцев легко скользят по моему нахмуренному лбу, затем вдоль линии челюсти. — Я поняла это еще в магазине, в тот самый момент, когда ты назвался. Не могу представить, чтобы бессмертное создание смерти ходило по свету с именем Дэниел. Это ведь не твое настоящее имя. Просто еще одна маска, которую ты носишь.

Я издаю стон, подаваясь навстречу ее прикосновению. Она позволяет мне потереться носом о ее руку, вдохнуть ее идеальный аромат. Она меня не боится. Ни капельки. Это дар, который дороже золота. Я понимаю, что дрожу в ее объятиях.

— Берди...

— Ты можешь мне сказать. — Приподнявшись на носочки, она целует меня в подбородок.

О боги, теперь у меня кружится голова. Меня швыряет, ломает, всё внутри ноет. Она сама инициирует интимное прикосновение, даже зная, кто я? Она что, хочет уничтожить меня прямо здесь, в этом лесу? Крепко зажмурившись, я вцепляюсь в дерево, а не в человека. Мне не нужны глаза, чтобы видеть ее, или руки, чтобы чувствовать. Я знаю, что она всё еще здесь, со мной.

— То, о чем ты просишь, мне не так-то просто дать, — признаюсь на выдохе.

— Хорошо. А ты можешь сказать почему?

Я открываю глаза, глядя на нее сверху вниз. Милая Берди так невинна. Она ничего не знает о магии или рейфах, ничего о той власти, которую дает знание имени. Предаст ли она меня? Или даже уничтожит? Или она может стать моим спасением?

Джаспер прав, поможет только правда. Ибо только с правдой мы сможем обрести доверие. И я хочу доверять человеку в своих объятиях. Джаспер доверяет ей. Он сделал ее частью своего ковена. Я должен попытаться. Собравшись с духом, я открываю ей правду.

— Для рейфа имя значит всё. Отдать кому-то хотя бы часть своего имени значит отдать часть собственной сущности. Это дар доверия, который рейф может преподнести лишь однажды. И назад его уже не вернуть.

Кивнув, она берет мою руку и кладет ее себе на грудь, позволяя мне почувствовать ровное биение ее хрупкого человеческого сердца.

— Ты можешь мне доверять, Дэниел. Я знаю, мы только познакомились, но поверь, я никогда не причиню тебе вреда. Я умею хранить чужие секреты. Если тебе нужно больше времени, прежде чем ты скажешь мне...

— Дайн, — выдыхаю я. — Меня зовут Дайн.

— Дайн, — эхом отзывается она.

Слышать свое имя из ее уст — это откровение.

— Посмотри на меня, Дайн.

Мне остается лишь повиноваться. Я хочу подчиниться. Это не вынужденное рабство, которым меня сковывают узы с Людмилой. Это просто проявление преданности, которой заслуживает Берди. Я поднимаю взгляд на свою смертную. Смотреть на нее уже само по себе привилегия.

— Чего ты хочешь от меня, Дайн? Как я могу помочь тебе лучше всего?

— Всего, — шепчу я, падая на колени перед этим человеческим чудом. — Пожалуйста, боги… я хочу всего.