Страница 27 из 61
Голубые глаза Равенны подернулись печалью.
— Счастье тут ни при чем. Мама хотела, чтобы я вышла замуж за аристократа, и я не обману ее ожиданий. Брак по расчету меня не пугает — я никогда не стремилась к любви. Не хочу совершить ту же ошибку, что мать, и не позволю страсти разрушить мою жизнь. Кроме того, я бы с куда большим удовольствием жила бы хозяйкой в собственном доме, нежели у тети Далримпл, характер которой далеко не сахар. — Равенна усмехнулась. — Спасибо Авроре. Она так добра ко мне и тоже обожает лошадей. Мы по утрам вместе ездим верхом. Впрочем, довольно обо мне. Расскажи лучше, как среагировала Аврора на твое неожиданное появление?
— В отличие от тебя не была в восторге.
— Просто она не знает тебя так, как знаю я. О Боже, — вдруг воскликнула Равенна, округлив глаза, — не хочешь ли ты сказать, что собираешься увезти ее с собой в Америку?
— Мы окончательно еще не решили этот вопрос, после некоторого колебания сказал Николас. — Мне кажется, Авроре нужно время, чтобы оправиться от шока, вызванного моим появлением.
— Но ты намерен взять ее с собой?
— Пока не знаю, — уклончиво ответил Николас.
— Но ваш брак вполне законный, не так ли?
— Абсолютно. Вопрос не в этом. Наш брак воспринимался нами обоими как временный, и я не уверен, что Аврора захочет соединить свою судьбу с моей. Ее можно понять. Я приобрел несколько скандальную известность.
— Я понимаю, но тебе пора остепениться. Ты сам так говорил. По-моему, любая женщина была бы счастлива иметь такого мужа, как ты.
— У тебя ко мне предвзятое отношение, детка.
— Возможно, — нахмурившись, заявила Равенна. — Тогда попробуй ее уговорить. Я знаю, Аврора отличается независимостью суждений, но с твоим-то очарованием… Вспомни, ты и меня убедил простить моих родственников в Англии после того, что они сделали с мамой.
— Попробую, посмотрим, что получится.
— Я надеюсь… Хочу, чтобы Аврора была счастлива. Уверена, она страдает от одиночества. Почти не выходит из дома. Ты мог бы как-то развлечь ее. Сколько времени ты намерен здесь пробыть?
— Пока не знаю. Скорее всего несколько недель. Рано или поздно весть о моем побеге достигнет берегов Англии, и тогда риск быть обнаруженным значительно возрастет, — Равенна помрачнела, и Николас поспешил сказать: — Вам пора выезжать, мисс Кендрик, покуда мы не привлекли внимания.
Равенна неохотно кивнула.
— Где я могу найти тебя, если надо будет поговорить?
— Я собираюсь снять номер в Кларендоне.
Она поцеловала его в щеку и, улыбнувшись, взяла под уздцы лошадь.
— Может, еще увидимся сегодня в парке, мистер Деверилл, — бросила она на прощание.
Николас с улыбкой проводил ее взглядом. Но как только она скрылась из виду, улыбка сползла с его лица. Равенна сразу ухватила суть проблемы и прежде всего поинтересовалась, захочет ли Аврора признать их брак действительным.
Но каковы его чувства к Авроре? Несомненно, он желал ее как женщину, желал с той же силой, как и в ту ночь, когда он взял ее девственное тело. Но здесь присутствовала не одна лишь похоть. Вернее, нечто большее, чем похоть. Желание постоянно горело в нем, но стоило им оказаться рядом, как пламя вспыхивало, занималось от ее огня, грозя перерасти во всепожирающий пожар.
Он почувствовал возбуждение при одном лишь воспоминании о ней и, пытаясь справиться с ним, провел рукой по иссиня-черным волосам. В то утро он вынужден был бежать, чтобы не взять ее чуть ли не на глазах у слуг. Столь сильное влечение друг к другу могло стать залогом прочности их брака.
Но если их союзу все же не суждено состояться, он не имел права на близость с ней. Если бы об их связи стало известно или, того хуже, Аврора понесла бы от него, скандала не избежать, и тогда и Аврора, и его сестра Равенна лишились бы будущего.
Николас нахмурился. Аврора была решительно настроена против их союза. Она освободила его от каких бы то ни было обязательств перед ней. Но именно это, как ни странно, усиливало в нем желание добиться своего любой ценой. Она с готовностью отдалась ему в их первую брачную ночь. Но с тех пор она сильно изменилась. Из изнеженной барышни превратилась в сильную, уверенную в себе женщину, отвергавшую любые эмоции и уж тем более любовную страсть.
Николас напомнил себе, что для этой перемены были причины. Она знала, что такое боль. Потеря любимого человека оставила в ее душе шрам. Ник чувствовал уколы ревности всякий раз, как Аврора упоминала имя своего бывшего нареченного. Это казалось странным; Николас по натуре не был собственником, если дело касалось женщин. Но здесь было другое — тот человек умер, и он обязан был уважать ее скорбь по умершему.
Конечно, он мог заставить ее забыть о скорби, если бы захотел. Ни одна женщина не была в силах устоять перед его обаянием. Он мог без труда устранить все препятствия на пути к их браку.
Но хочет ли он этого брака?
Или же он просто безумец, преследующий отвергнувшую его женщину? Зачем гоняться за ней, когда найдется сотня других, готовых гоняться за ним? Есть ли смысл рисковать, смертельно рисковать, оставаясь в Англии? Для кого-то ответы на эти вопросы были бы очевидными, но для Николаса, любителя острых ощущений, человека, привыкшего ходить по краю пропасти и рисковать, открывалась весьма заманчивая перспектива.
Она бросила ему вызов? Что ж, он примет его. И завоюет Аврору. Тем более что под маской холодного безразличия скрывается на редкость страстная, темпераментная натура. Игра стоит свеч.
Плюс ко всему долг перед отцом.
Николас принял решение. Он не покинет Англию до тех пор, пока не завоюет Аврору. Уже на выходе из конюшни Николас задумчиво сунул руку в карман и тут вспомнил о книге, переданной ему Авророй. Он вынул ее и прочел заголовок. «Страсть сердца». Николас усмехнулся. Трудно себе представить эту лощеную аристократку за чтением эротической сказки.
А сейчас, раз уж он решил остаться, надо срочно найти хозяина конюшни и нанять экипаж и лошадей.
Глава 11
Он бросил вызов моему сердцу, побуждая ответить страстью на его страсть.
Аврора испытывала восторг, земля дрожала под копытами коня. Она наклонилась к шее гнедого и зашептала ему на ухо ласковые слова. Конь несся во весь опор.
Резкий ветер раздувал вдовью вуаль, приоткрывая лицо, заставляя жмурить глаза, но Аврора не сбавляла скорости. В конце беговой дорожки Хронос, конь Авроры, нагнал Дьяволицу, на которой скакала Равенна.
— Молодец! — воскликнула Равенна смеясь.
На обратном пути Хронос после бешеной скачки никак не мог успокоиться и продолжал фыркать и сопеть.
— Ну-ну, хороший мальчик, — похлопала его по холке Аврора. — Ты сегодня в прекрасной форме.
Аврора вполне разделяла настроение своего скакуна. Она любила быструю езду. Движение горячило кровь, тело и душа пели.
В этот ранний час в Гайд-парке можно было встретить только любителей верховой езды. Денди и дамы из высшего общества приходили сюда часов в пять, отдохнув и выспавшись после ночных развлечений.
Аврора любила безлюдье этих ранних часов, туман над озером, окутавший таинственной дымкой деревья. Не пройдет и часа, как туман рассеется и парк наполнится гомоном детей и их нянюшек, лаем собак и громкими голосами.
Погруженная в свои мысли, Аврора не сразу заметила всадника в синем, который скакал им навстречу.
Но и в густом тумане она сразу узнала мощный разворот плеч, гордую осанку и остановилась как вкопанная. Прошло дна дня с тех пор, как Николас выпрыгнул из окна ее спальни. Все это время она думала о нем и об их странном браке. Ее злило, что он не послал ей весточки, а еще больше то, что она не могла не злиться на него за это.
Поравнявшись с дамами, Николас вежливо поклонился. В своем синем приталенном сюртуке и пышных бриджах он был великолепен — настоящий денди. Выдавали только глаза — вместо бесстрастного выражения, присущего настоящему денди, в них было неудержимое веселье, они так и искрились смехом, и это настораживало.