Страница 11 из 61
Аврора горько усмехнулась.
Должно быть, ей суждено выйти замуж по расчету. Настоящая любовь для нее существует лишь в воображении. Она никогда не познает страсть, которую воспевают поэты, о которой складывают легенды, то страстное, всепоглощающее чувство, которое познали мать Равенны и отец Николаса Сейбина.
Николас Сейбин… Аврора закрыла глаза, вспоминая, как он целовал ее. Нежность его губ, пылкая, но сдержанная, возбуждала ее, вызывала желание. Ничего подобного ей еще не приходилось испытывать.
Он был полной противоположностью Джеффри. Авантюрист и капер, скорее дерзкий и отчаянный, чем нежный и вдумчивый. И очень опасный. Его прикосновения воспламеняли кровь. Темные глаза обещали наслаждение, о котором она не смела даже мечтать.
И все же он оставался человеком чести. Любой ценой готов был выполнить волю умирающего отца. Рисковал жизнью в стремлении обеспечить будущее сестры, которую едва знал.
Аврора прислонилась к шершавому стволу пальмы. Разве может она ему отказать? Сердце ее болезненно сжалось при воспоминании о сумрачной темнице — месте его заточения. Его участь не шла ни в какое сравнение с ее собственной, но она испытывала ту же безысходность, что и он. При этом она не могла не принимать во внимание, что его единственная надежда — на нее.
Аврора медленно выдохнула — пора успокоиться. Раз уж судьбе угодно, чтобы она вышла замуж не по любви, то лучше решить сейчас, кого из двоих выбрать. Брак с Николасом Сейбином сулил некоторые определенные преимущества. Это был единственный способ избежать пожизненного заключения в случае, если бы она стала женой герцога Холфорда. Она получит возможность распоряжаться собственной жизнью, освободится наконец от отца с его деспотизмом и злобой.
Свобода. Аврора не отдавала себе отчета, до какой степени стремилась к ней, пока Сейбин не сделал ей предложения. Она приехала на Карибские острова в поисках убежища, стремясь хотя бы на время освободиться от тирании отца, и последние несколько месяцев отдыхала душой, наслаждаясь покоем. Даже боль постигшей ее утраты немного утихла.
Едва ли жизнь предоставит ей еще один такой шанс. Выйдя замуж за Николаса Сейбина, она приобретет независимость. А овдовев — покой, к которому так стремится.
Но клятвы, которые она даст у алтаря, придется выполнить. Она станет его настоящей женой всего на одну ночь. Он просил всего одну ночь. Намекал, что покажет ей ту силу страсти, о которой она могла только мечтать, и она в нем не сомневалась. Но ей придется отдать ему свою невинность… Аврора запретила себе думать о том, что сулила столь интимная близость с темноглазым авантюристом.
Если бы только она смогла пережить эту ночь и не привязаться к нему! Потому что это лишь усугубило бы ее страдания! Как сохранить отчужденность, воспринимая замужество лишь как удобное и выгодное решение проблем? Если бы только она могла стать бесчувственной…
Итак, решено. Она выйдет замуж за Николаса Сейбина, если даже ей придется об этом крепко пожалеть.
— Она согласна? — переспросил Николас, желая убедиться, что не ослышался.
— Да, — заверил его Перси, — более того, исполнение приговора откладывается еще на один день. Завтра вечером вы венчаетесь с Авророй.
Ник с облегчением вздохнул. Напряжение, в котором он пребывал со дня ареста, понемногу ослабевало.
— Я благодарен тебе, Перси, за то, что помог уговорить Аврору согласиться.
— Не стоит благодарности. Аврора все сама решила.
— Мне кажется, ты недооцениваешь силу своего влияния на нее. — Николас подошел к столу, где на подносе стояли графин и несколько стаканов. — Выпьем за удачу!
Перси огляделся. Помимо вина, в камере появилось несколько стульев.
— С тех пор как я был у тебя в последний раз, здесь стало намного уютнее.
— Спасибо коменданту Мадсену. Хочет искупить свою вину. Ведь это он бросил меня в тюрьму.
— Ах да. Он говорил, что обязан тебе. Насколько я понял, ты спас жену его брата в числе многих других во время мятежа на острове Сент-Люсия шесть лет назад.
— Наверное, так и есть. Впрочем, я ее не помню.
— Зато Мадсен помнит. Поэтому и согласился отложить исполнение приговора. — Перси взял стакан из рук Ника. — Он рад был хоть чем-нибудь помочь. Не очень-то приятно казнить человека, которому многим обязан. К тому же они с адмиралом Фоли на ножах. Мадсен сказал, что ему было бы легче этапировать бы тебя па Барбадос, а там Фоли сам разбирался бы.
— Похоже, придется упомянуть Мадсена в своем завещании, — с усмешкой заметил Ник.
— Полагаю, с него хватит ящика французского коньяка, — в тон ему ответил Перси. — В качестве союзников лягушатников у вас, американцев, куда лучший доступ к подобным товарам первой необходимости. — Перси бросил брезгливый взгляд на топчан. — Хорошо бы Мадсен позволил тебе провести первую брачную ночь в другом месте. Хотя бы ради моей кузины.
— Что верно, то верно, не беспокойся. Мадсена я уговорю.
— Для Авроры, думаю, он постарался бы и без уговоров — она его, кажется, очаровала.
— Сдается мне, не его одного. Весьма привлекательная женщина.
— Это так. Но ни он, ни кто другой не посмели бы за ней ухаживать, пока она в трауре. В Англии она оказалась бы весьма желанной невестой из-за титула, если не из-за красоты, но, поскольку она была обещана графу Марчу едва ли не с рождения, ухаживать за ней не имело смысла. К тому же отец ее кого хочешь отвадит от дома. Не уверен, что Аврора осознает, какое оказывает воздействие на мужчин. — Перси нахмурился. — Я заговорил с тобой об этом, Николас, чтобы еще раз напомнить: моя кузина — настоящая леди. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.
— Будь спокоен, — нахмурился Николас, — ни одна женщина на меня еще не жаловалась.
— Знаю, что грубости ты не допустишь. Но… сдержи свою похоть. Аврора не похожа на тех, с кем ты привык иметь дело. Она совершенно невинна, у нее нет никакого опыта.
— Я учту это, даю тебе слово. А теперь, если не возражаешь, давай обсудим дела финансовые. Из-за войны Авроре сложно будет получить деньги в американских банках, но я напишу письмо кузену Уиклиффу, в котором представлю ему свою вдову. Уверен, он сделает все, чтобы исполнить мою волю. Как только война закончится, он сможет снять сумму с моего счета. Все его расходы окупятся сторицей.
Наконец все финансовые вопросы были улажены, и Николас заговорил о том, что его больше всего волновало:
— Хочу попросить тебя еще об одном одолжении. Постарайся, чтобы Аврора покинула остров до того, как приговор будет приведен в исполнение. Она не должна видеть казни.
— Это гораздо сложнее, чем ты думаешь. Аврора может наотрез отказаться. Характер у нее сильный. Может заявить, что обязана оставаться с тобой до конца.
— Нельзя допустить, чтобы она видела, как меня вешают, Перси.
— Согласен.
— Отправь ее на Монтсеррат. Если надо, примени силу. Шхуна Уиклиффа уже там — на ней должна была отправиться в Англию Равенна.
— Постараюсь выполнить твою просьбу. Хотел бы сделать для тебя больше, — с грустной серьезностью сказал Перси, встретившись с Ником взглядом.
Николас усмехнулся и пожал другу руку.
— Ты и так сделал больше, чем я был вправе просить тебя. Поверь, если я буду знать, что с моей сестрой все в порядке, умру с миром.
После ухода Перси Ник лег на топчан. Впервые он был спокоен после ареста. Итак, завтра венчание. Он всегда считал супружество тюрьмой, жестоким ограничением свободы, которую так ценил. Он как мог сопротивлялся любым попыткам надеть на него кандалы супружества и накануне свадьбы должен был рвать и метать. Но теперь обстоятельства были особенными и невеста тоже.
Аврора Демминг была соткана из противоречий — презрение к условностям и в то же время манера говорить и держаться с поистине королевским достоинством.
Может быть, он хотел от нее слишком много? Она была дочерью герцога, воспитанная, как подобает девушке ее класса. Невинная, незнакомая с грубой стороной жизни. Но в этой невинной девушке было нечто такое, что заставляло его испытывать сильнейшее плотское возбуждение при одной лишь мысли о ней.