Страница 28 из 46
– Да ладно?! – Петрик, забывшись, резко сел, но клубничное месиво на его физиономии поплыло, и он поспешил снова лечь. – Какой пассаж! Как все закручено!
– Когда закончишь с процедурой, предлагаю прогуляться по Красноармейской. – Я встала и пошла делать чай, чтобы подкрепиться перед выходом.
В том, что Петрик не откажется наведаться в бывший бар с музыкально-пиратским названием, я ни секунды не сомневалась.
Красноармейская – улица в старом центре Краснодара. Знаменита она тем, что на ней сплошной линией без промежутков расположены питейные заведения и ночные клубы.
А еще там интересная архитектура – колоритные купеческие особнячки в один-два этажа. С каменными крылечками, накрытыми кружевными коваными навесами, тяжелыми резными дверями, растрескавшимися покривившимися ставнями и густыми пломбирными завитками лепнины.
Зная это, мы с Петриком решили совместить прогулку с фотосессией, и дружище взял с собой профессиональную камеру. Он же у нас не только дизайнер и стилист, но и арт-фотограф – разнообразно талантливая личность.
Двигались мы не быстро, то и дело останавливаясь, чтобы сделать фото-другое.
На мне были длинное платье в стиле бохо из кремового полотна с многочисленными оборками и кружевами, две длинные нитки бус из слоновой кости и кораллов, соломенная шляпка с газовым шарфом на тулье и новые босоножки. На Петрике – белая шелковая рубаха с акцентированными рукавами, кожаные браслеты, узкие искусственно состаренные джинсы и высокие ботинки-мартенсы.
Вместе мы смотрелись как картинка для книжки про любовь пирата и принцессы. Не запечатлеть такую красоту было бы преступлением!
Мы останавливались не то что на каждом углу, а даже чаще, фотографируясь с цветущими деревьями, сиреневыми кустами, старинной кирпичной кладкой, дощатыми сарайчиками со ржавыми пудовыми замками, спящими на заборах котами, гипсовыми колоннами, подвальными решетками и бог знает с чем еще.
В итоге к бывшему пиратско-музыкальному бару подошли уже на закате. Если бы заведение все еще работало, это было бы самое подходящее время, но в данный момент «Колченогий Стю» уже не функционировал, явно готовясь к смене формата.
– Интересно, что теперь здесь будет? – задумался Петрик и сделал несколько фото красной кирпичной кладки, в которой зиял закрытый фанерой обширный пролом очень странной – круглой – формы.
При этом окна, ранее присутствовавшие на фасаде в количестве трех штук, были аккуратно заложены кирпичом, а свежие заплатки явно предполагалось замаскировать плющом: под стеной уже стояли длинные ящики с тянущимися оттуда зелеными побегами. В качестве опоры для вьющегося растения были использованы тонкие бечевки, похожие на струны.
Я с теплым чувством вспомнила покинувший нас рояль. Он ведь оставил нам не только незабываемые воспоминания, но и девять тысяч рублей…
– Что там написано, я не вижу? – Петрик близоруко прищурился, рассматривая вывеску, затянутую плотным мутным полиэтиленом. – Вначале «Гастропаб», это я разобрал. А дальше? «Сами…»
– «Сэм и Фродо»! – присмотревшись, я разглядела название нового заведения. – А, так это будет нора хоббитов! То-то на фасаде нет окон и дверь такая большая, круглая!
– А с другой стороны?
Здание было угловым. Петрик побежал посмотреть на него сбоку и не вернулся, только высунулся из-за угла и поманил меня к себе:
– Иди сюда, здесь еще один вход.
Неприметная, в цвет стены, красно-коричневая дверь, вероятно, должна была в скором времени стать служебным входом. Вывески вблизи нее не было, зато имелся золоченый витой шнурок, за который Петрик без раздумий подергал, с удовольствием послушав раздавшийся внутри звон колокольчика.
– Поздно мы пришли, там уже никого нет, – с сожалением сказала я.
И ошиблась.
Дверь распахнулась, едва не отбросив на проезжую часть прильнувшего к ней ухом Петрика.
– Скорей, скорей, у меня котлетки на сковородке! – произнес приятный мужской голос, обладателя которого мы не увидели – он только открыл нам и сразу же поспешил вернуться в помещение.
– Вот оно – прославленное гостеприимство хоббитов! – возрадовался Петрик и без раздумий шагнул в жилище Сэма и Фродо.
Я последовала за ним. За время прогулки с фотосессией мы успели проголодаться, а котлетки на сковородке пахли очень вкусно.
Плотно прикрыв за собой дверь, чтобы в нее не набежали другие любители котлеток с улицы, мы прошли по короткому коридору и оказались на развилке.
Направо была светлая кухня, откуда доносилось призывное мясное шкворчание, налево – просторное сумрачное помещение. В скудном и неровном свете, просачивающемся с улицы сквозь щели между фанерными щитами, можно было разглядеть кирпичные стены, сводчатый потолок, темные деревянные панели и плиточный пол. В дальнем углу призрачно белело что-то просторное, вроде накрытого скатерью стола…
– Атмосферненько! – заметил Петрик и пощелкал камерой, включив фотовспышку.
– Прошу прощения? – в приятном голосе, только что призвавшем нас к котлетам, прозвучало недоумение. – Вы кто такие и что здесь делаете?
Я обернулась.
В проеме двери, ведущей в кухню, выжидательно замер брюнет, похожий на пирата еще больше, чем Петрик. Его черные кудри покрывала ловко повязанная косынка, рукава белой парусиновой куртки были закатаны, длинный фартук скрывал фигуру до колен. В руке у брюнета-пирата блестела сталь. К счастью, не нож, а всего лишь кухонная лопатка.
Но и ею при должном опыте и сноровке можно сделать славную котлетку из незваного гостя!
– Добрый вечер, господин Покровский! – Я поспешила поздороваться и достать свою палочку-выручалочку – удостоверение члена Союза журналистов. – Извините, что мы без предупреждения и приглашения. Меня зовут Люся Суворова, я пишу для ряда изданий…
– А я Петр Карамзин, арт-фотограф, можно просто Петя, – мурлыкнул Петрик, приосанившись так, что низко расстегнутая шелковая рубаха игриво поползла с плеча.
Покровский перестал хмуриться и посмотрел на Петрика с интересом:
– Очень приятно, я Артур.
Я почувствовала себя третьей лишней, но не выпустила ситуацию из-под контроля:
– Мы готовим материал о послекарантинной реанимации бизнеса со сменой бренда и респециализации как способе выровнять экономические показатели, – сказала я и сама восхитилась – как загнула-то! – Ваше новое заведение – яркий пример подобных действий. Мы могли бы поговорить, подготовить небольшое интервью, сделать фото к нему?
– Для вас все будет совершенно бесплатно, – пообещал Петрик и многозначительно улыбнулся.
– Я… Да, конечно, но мне сейчас не очень удобно. – Покровский оглянулся.
«Котлетки», – плотоядно напомнил мой внутренний голос.
– Давайте назначим встречу, – предложил Петрик и вытянул из кармашка визитку. – Тут мой телефончик, позвоните, и мы обо всем договоримся…
«Дилинь-дилинь!» – заплясал, заголосил колокольчик у входа.
– Ах, боже мой… – всплеснув лопаточкой, Покровский бросился открывать.
– Каберне Совиньон Мерло, красное сухое с умеренными танинами, к говяжьим котлеткам самое то, правильно? – услышали мы новый голос.
Тоже мужской. И тоже приятный.
– Кто это еще? – Петрик вытянулся, как встревоженный суслик.
Я развернулась к двери, посмотрела на специалиста по подбору вин и, не удержавшись, ахнула. На пороге, держа в каждой мускулистой руке по бутылке, стоял наш таинственный незнакомец.
Красавец из рояля! Подрумяненный закатным солнышком, выглядел он как аппетитная котлетка… тьфу, конфетка!
Петрик тоже тихо ахнул.
– Что ж, мы пойдем, не будем вам мешать, позвоните, когда будет время. – Я крепко взяла друга за руку и потащила на выход.