Страница 74 из 142
4.8 Эпоха прогресса
Бьянка с тех пор так и страдала короткими припадками – запинками в походке и речи, – неожиданными приступами эпилепсии, когда она на какое-то время отключалась от окружающего, а ее лапы барабанили и дергались, словно настоятельно пытаясь отправить сообщение в каком-то личном коде.
Однако она пережила мор и, между приступов, полностью сохранила разум. Для Виолы, чей биохимический гений предоставил необходимое средство, лечение нашлось слишком поздно. Многие другие – великие умы, великие воительницы, главы домов, голодающие самцы в канавах – погибли. Большое Гнездо было спасено, но тысячам его обитателей не повезло. Другие города также пострадали, даже несмотря на то, что производством целебного средства заняли все подходящие муравьиные колонии, а теоретические основы передали по нитям, связывавшим города. Катастрофу удалось предотвратить – но только в последний момент. Мир стал иным – и народ Порции осознает ненадежность того места, которое он в нем занимает. Очень многое стоит на пороге перемен.
Более широкое значение лечения первой осознает не Порция. Трудно сказать, кто именно из ученых первым сделал нужный вывод: это одна из тех мыслей, которые приходят вроде бы сразу ко всем, приводя в возбуждение все пытливые умы. Лечение Порции дало взрослым паукам возможность воспользоваться чужим Пониманием. Да, передана была устойчивость к болезни, но ведь данный процесс должен работать и в отношении других Пониманий – если их удастся выделить и найти их место в великой книге тела, составленной Виолой. Распространение знаний больше не будет сдерживаться медленной сменой поколений или трудоемким обучением.
Потребность в этой методике велика. Из-за нанесенного мором ущерба Понимания стало трудно найти: там, где прежде какая-то идея содержалась во многих десятках умов, теперь их найдется в лучшем случае горстка. Знание стало как никогда ценным.
Только через несколько лет после мора первую идею удается передать между взрослыми. Несколько сбивчивое Понимание астрономии передано подопытному самцу (а из-за неудачных первых экспериментов опыты ставятся только на самцах). С этого момента любой паук может выучить что угодно. Каждый ученый из поколения Порции и последующих за ними будет стоять на плечах тех гигантов, каких пожелает в себе поселить. То, что знает один, может узнать любой – за определенную плату. Быстро разовьется экономика на основе модулярных передаваемых знаний.
Но это не все.
Выздоровевшая Порция представляет Храму Бьянку. Она рассказывает, какой вклад подруга внесла в разработку лечения. Бьянке позволено обратиться к собравшимся жрицам.
В результате мора произошел сдвиг в постулатах веры. Всем приходится напрягать свой разум, чтобы зарастить зияющие прорехи, оставленные теми, кто не выжил. Старые идеи вспоминают снова, старые запреты пересматривают. Присутствует ощущение судьбы – но эта судьба создана ими самими. Они прошли испытание. Они – свои собственные спасители. Они желают сообщить нечто той единственной точке интеллекта, что находится вне их сферы, – самый простой, важнейший сигнал.
Они желают сказать Посланнику: «Мы здесь».
Батарея Бьянки сама по себе не является передатчиком. Параллельно с исследованием передачи Пониманий от паука к пауку идут и исследования передачи колебаний по невидимой паутине, которая растянулась между их миром и далеким спутником – и еще дальше.
Спустя много лет постаревшие Бьянка и Порция стоят в толпе храмовников, которые наконец готовы говорить с неизвестным, отправлять свой электромагнитный голос в эфир. Ответы на математические задачи Посланника, известные и понятные всем паукам, готовы для передачи. Они ждут, когда Посланник появится на ночном небе, – и тогда отправляют это недвусмысленное первое послание.
«Мы здесь».
Спустя секунду после отправки последнего решения Посланник прекращает свою передачу, повергая всю цивилизацию Порции в панику: неужели их спесь прогневила вселенную?
Спустя несколько тревожных дней Посланник снова подает голос.