Госпожа Лидия

Его рассказ заставил меня думать о своих родителях. Я попала в приют из дома малютки. Моя мать отказалась от меня на следующий день после родов, не уточнив причину такого решения. Кто был моим отцом неизвестно, не уверена, что и мама это знала. Мне всегда было проще думать о ней, как о ком-то плохом. Вначале я винила её в своей жизни, потом постаралась забыть о самом факте их существования.

Но у Бахума были совершенно другие чувства к своим родителям. Он их любил и пускай он не успел узнать свою мать, а отцы ушли из жизни преступно рано – он на всю жизнь сохранил память о них.

Моё имя выбрала директор приюта. Лидия. У меня никогда не было мысли сменить имя, как у многих детей из приюта. Я была благодарна Ларисе Ивановне за своё довольно безбедное детство.

После похищения и своего спасения я так и не набралась смелости связаться с ней и Дашей, моей подругой и дочерью Ларисы Ивановны. Мне было стыдно поначалу, а после я поняла, что они давно меня похоронили и оплакали. Вернуться на Землю я не смогла бы, да и не хотелось, так зачем травмировать их правдой. Пусть считают, что я умерла быстрой и безболезненной смертью.

– Мне жаль, что твои родные умерли. – я быстро захлопала ресницами, стараясь не дать пролиться слезам. – Я не знала своих, не могу даже представить твоё горе.

– Милая, – Бахум притянул мою голову к своей груди, обнимая и лаская кожу головы своими длинными и сильными пальцами, – не плачь из-за меня, жёнушка. От твоих слов сердце болит, а душа рвётся в клочья.

Я не заметила, как по моим щекам покатились крокодильи слёзы. Я так давно не плакала, но стоило одной слезинке упасть, как плотину моей выдержки прорвало.

И самое ужасное, у этого был свидетель. Мой младший муж не сбежал, не стал разводить руками и с растерянным видом смотреть на мою истерику. Он просто притянул меня к себе на колени, и уложил мою голову на свою тёплую грудь. Слушая стук его сердца, я немного успокаивалась.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

– Прости. – громко и некрасиво шмыгнула носом, как когда-то в детстве. – Я редко плачу-чу. – заикаясь я пыталась оправдать своё некрасивое поведение, но Бахум не считал мой плач чем-то плохим.

– Тш… Прекрати, жёнушка. Слёзы – это нормальная реакция, но твои слёзы режут мне душу. Я хотел бы, чтобы ты плакала от счастья, а не по другой причине. – он громко поцеловал меня в макушку, а после отстранил от своей груди, чтобы иметь возможность смотреть мне в лицо. – Не надо меня жалеть. Моя жизнь была такой, чтобы сегодня я оказался здесь, в роли твоего мужа. И это самое чудесное, что произошло за все мои сорок два года.

Его слова согрели меня качественнее любого одеяла. Они проникли глубоко в душу, окутали все уголки и заставили сердце громко стучать в ритме страстного танца.

Все чувства во мне заиграли с невероятной силой, такой, что я ранее не чувствовала. И я поддалась этим эмоциям, окунулась в океан, спрыгнув со скалы.

Оседлав его бёдра, я обняла его за шею, притянув ближе к себе его сладкие губы, смотря в золотые глаза, что были полны нежности и любви ко мне. Так непривычно видеть такие сильные чувства в глазах мужчин.

Иногда я видела подобие этих чувств у Верховной Кларин, её дочери, Фанисии и её мужей – у тех, кого считала своей семьёй. Но любовь близких и любовь возлюбленных – это совершенно разные виды проявления привязанности.

– Бахум, я хочу тебя. Прямо тут и сейчас. Хочу твоих поцелуев и рук на моём теле. – всё моё естество дрожало от волнения и предвкушения. – Но у меня условие, которое нельзя нарушать. Не трогай мою спину и во время секса мы должны быть лицом друг к другу. Я не могу иначе расслабиться.

– И всё, жёнушка? – приподнял светлые брови муж, с жаром оглядывая мои губы, словно примеряясь. – Я уж думал, что ты дашь мне невыполнимое задание, а ты лишь просишь смотреть в твои прекрасные глаза, застеленные туманом желания, пока я буду возносить тебя на вершину оргазма, используя свой рот, руки и член.

Его слова воспламенили меня ещё больше, и я не могла терпеть ни секунды. Сама наклонилась к мужу, прижимаясь к мягким пухлым губам, что хранили лёгкий аромат чая с чёрной смородиной и лимоном, присущие лишь ему.

Сначала Бахум замер, словно наслаждаясь моим теплом, но очень быстро отмер и перенял инициативу в этом танце. Его губы смяли мои, буквально съели меня. Он впивался зубами в мякоть губ, прикусывая почти до крови.

Меня должен был напугать его напор, заставить отступить и подумать, но я не хотела думать. Хотелось стать лёгкой как пушинка, довериться целиком и полностью мужчине, что поклялся любить меня до конца своих дней, лишь на один день отбросить всё и насладиться этим моментом.

Я словно заразилась его безумием: руки оглаживали голые плечи, ласкали золотистую сверкающую кожу, от чего пальчики словно покалывало, а бёдра касались «палатки» в его штанах, потираясь о неё влажной киской.

– Милая, если будешь так тереться меня на долго не хватит. А я ещё не успел насладиться тобой сполна. – прошептал Бахум спускаясь своими поцелуями по линии шеи от подбородка до ключицы, слегка прикусывая их. – Давай тебя немного разденем. – его руки поддели тонкие лямки и спустили их с плеч, но лиф крепко фиксировался на спине небольшой шнуровкой. – Чёрт, жёнушка, прости меня.

Не успела проанализировать его слова, как он молниеносно схватил чашки лифа и потянул их в сторону, разрывая ткань напополам.

– Ах! – непроизвольно с губ сорвался громкий вскрик. – Бахум! – в моём голосе слышалась угроза, ведь муж порвал единственную мою одежду и теперь домой мне возвращаться топлес.

– Я бы кончил раньше, чем справился бы со шнуровкой, жёнушка. А мы же не хотим закончить всё так рано? – он дьявольски усмехнулся, блеснув своими золотыми кошачьими глазами, а после склонился и захватил сосок губами, слегка прикусывая его, от чего мой позвоночник прошила микромолния. Шершавый язык мужа напоминал кошачий, только более широкий и горячий.

– Умм… – глухой стон, что я старалась сдержать, прикусив нижнюю губу, всё же прорвался и заполнил беседку.

– Не переживай, милая. Стони, кричи, ругайся – заставь всех услышать, как тебе хорошо. – уговаривал Бахум, пируя над моими грудями.

Его не просто интересовали соски, как большинство моих любовников, нет, он уделял внимание всей груди. Его руки мяли полушария, которые были чуть больше его ладоней. Пальцы поочерёдно выкручивали соски, что затвердели и превратились в острые пики, а после подвергались пытке его языком. Он нежно щекотал их, а после согревал своим ртом, слегка кусая как сосок, так и ореолы.

Влага сочилась из меня как из фонтана, пропитывая его шаровары и неприятно холодя кожу. Мне не терпелось сорвать с себя юбку, оставшись полностью голой и оседлать крепкий стояк мужа, что тыкался в меня.

– Бахум, я готова. – срывающимся шёпотом, успела произнести между стонами наслаждения. – Прошу, войди в меня. Я хочу кончить. – было одновременно и стыдно и приятно просить о таком мужчину.

Но ведь он мой муж, а значит, между нами, не должно быть стеснения.

– Тогда я помогу тебе кончить. – он откинулся на спинку дивана, оглядев меня взглядом полного довольства. – Но поза не подходящая.

Не знаю, чем его не устроила поза наездницы, одна из моих самых любимых, между прочим. Но я так сильно сходила с ума от неудовлетворённого желания, что решила не спорить.

– Что мне делать? – спросила его, пытаясь привести своё дыхание в норму.

– Наслаждаться!

Его губы растянулись в порочной дикой улыбке, а руки что слегка оглаживали мои бёдра через тонкую ткань юбки, резко переместились на ягодицы и плавно переместили меня так, что теперь я сидела на диване с широко разведёнными бёдрами, а муж расположился на коленях на деревянном полу передо мной, уперевшись в мой пах своим жезлом, который я мечтала уже ощутить в себе.