Страница 123 из 159
От спиртного Вождь решительно отказался, аргументировав досель неизвестной крылатой фразой:
- В обед пьют лишь аристократы и дегенераты. Трудящиеся же, начинают «употреблять» с вечера после завершения трудового дня.
Вся трапеза прошла под непрерывное «тарахтение» мадам Шапошниковой, которая женским сердцем видно чуя неладное, всё своё обаяние обратила на Сталина, стремясь отвести от мужа и семьи беду. Тот, поневоле втянутый в разговор словами потомков – «ни о чёма», практически не ел… Сам хозяин дома, тоже понимая, что этот визит не спроста – с самым угрюмым видом едва ковырялся в тарелке.
Лишь товарищ Берия, действуя по поговорке «война – войной, а халявный обед пропускать нельзя» - кушал хотя и аккуратно, но…
Как следует.
Он не понимал к чему этот «концерт», но умно помалкивал и не задавал никаких вопросов – даже себе. Захочет товарищ Сталин его поставить в известность – поставит. Не захочет…
Значит, так надо!
А лишние знания лишь преумножают скорбь и печаль, что совершенно ни к чему.
Наконец «слабая половина», поняв по миролюбиво-дружелюбному тону «тирана, деспота и диктатора» что её «сильной половине» ничего не грозит - кокетливо улыбнувшись, молвила:
- Я вижу вам посекретничать надо, товарищи мужчины, так что не буду мешать!
И напоследок одарив Вождя многообещающим взглядом, вихляя бёдрами удалилась.
Облегчённо вздохнув после её ухода, под взглядами практически не притронувшегося к еде Шапошникова и едва сдерживающего сытую зевоту Берии, не торопясь доев тарелку уже остывшего супа, Сталин промокнул губы салфеткой и удовлетворённо молвил:
- Спасибо хозяйке дома и кухарке за замечательный обед!
И отказавшись от второго и десерта, откинувшись на спинку стула, обратясь к хозяину дома наконец-то озвучил цель визита:
- У меня для Вас три новости, Борис Михайлович: одна плохая, одна хорошая и одна очень хорошая. С какой прикажите начать?
Шапошников, задвигав лошадиным лицом, энергично запротестовал:
- Как я могу Вам приказывать, Иосиф Виссарионович?
- На правах хозяина дома и… Больного! Хахаха!!!
С бегающими глазами подумав, тот:
- Ну… Давайте, начнём с очень хорошей.
Встав, Вождь на несколько секунд принял строго официальный вид и сухим казённым языком:
- За заслуги перед Красной Армией, Социалистическим Отечеством и советским народом, товарищ Шапошников, Вам присваивается очередное воинское звание - «маршал Советского Союза».
У вскочившего с юношеской прытью со стула вновь испечённого маршала, глаза полезли на лоб:
- Благодарю…
Прервав его, Сталин приложив руку к сердцу:
- Это я Вас благодарить должен, Борис Михайлович! У Ленина я учился политике, а у Вас – военному делу…
Затем подмигнув:
- …А если по уставу, товарищ маршал?
Тот вытянувшись по стойке «смирно», гаркнул на всю квартиру:
- Служу Советскому Союзу!
- Вот это – другое дело…
Сталин протянув руку и крепко пожав:
- …Поздравляю, товарищ Шапошников!
Следом за Вождём, поздравил с маршальским званием и Лаврентий Павлович, умело сумев скрыть своё недоумение и даже некоторую растерянность от происходящего «цирка».
Затем, с трудом усадив на место и дав собеседнику время прийти в себя, он с печалью в голосе:
- Но у меня для Вас и плохая новость… Или, предпочитаете сперва услышать вторую – просто хорошую?
Глаза у маршала вновь забегали – от Сталина на Берию и обратно.
- Да нет, уж… Давайте сначала плохую.
- Мы снимаем Вас с должности Начальника Генерального штаба Красной Армии.
Положив руку на плечо, заглядывая в глаза - которые просто криком кричали «и всего лишь?!», Вождь объяснил:
- Вы только не обижайтесь, Борис Михайлович! Война – дело молодых, а Вы уже… Хм, гкхм… Конечно, «старый конь борозды не портит…». Но и пашет неглубоко! Тяжело Вам – я же вижу! Похудели, осунулись за время этой, эээ… Скажем так – «незнаменитой войны».
Экс-Начальник Генштаба приняв несколько горделивый вид:
- Вы знаете, Иосиф Виссарионович, я на эту должность не напрашивался и никогда её не держался!
Чувствуя острую досаду, чуть не прикусив губу, Сталин кивнул:
- Помню, помню… А как же! Мне Вас ещё и уговаривать в своё время пришлось.
Мысленно же он костерил себя на чём свет стоит:
«Дурачина ты, простофиля! Или же словами потомков – «лох конкретный».
Тем не менее было очень хорошо видно, что такое «низвержение с пьедестала» оказалось «ударом под дых» для старого штабного вояки. Поэтому не дожидаясь пока того «Кондратий хватит», Вождь поспешил обрадовать:
- Ну и наконец вторая – просто хорошая новость, Борис Михайлович… Но сперва ответьте: Вы устойчиво на стуле сидите?
Тот, недоумённо оглядываясь:
- В каком смысле «устойчиво», Иосиф Виссарионович?
- В смысле – не упадёте?
Неуверенно:
- Хм, гкхм… Вроде не должен упасть.
Дружеским тоном:
- Всё-таки возьмитесь руками покрепче за столешницу… А то мало ли что!
Когда маршал, всем своим видом словами потомков – «уху евая» последовал его совету и вцепился верхними конечностями в крепкий дубовый стол, Сталин наконец «вывалил» вторую – просто хорошую новость:
- Мной принято решение направить Вас в Берлин, в качестве военного атташе при Посольстве СССР в Германии…
С тревогой глядя на реакцию былого «тайного советника», Вождь обеспокоенно:
- …Борис Михайлович! Вам помощь медицинская не требуется? Товарищ Берия! Срочно звоните в «Скорую» - пусть присылают «карету» с кардиологом… С двумя кардиологами!
Размахивая руками, Шапошников энергично запротестовал:
- Не надо «Скорой помощи»! Я в порядке… УУУФФФ!!!
Вождь озабоченно-участливо на него глядя:
- Тогда может коньячку, Борис Михайлович? Грамм сто? Кликнуть обслуге?
Маршал Советского Союза ломался недолго:
- А Вы знаете… Не откажусь!
Под взглядами Вождя и главы НКВД приняв «на грудь» и не поморщившись закусив долькой лимона, он в полном недоумении:
- Я не ослышался? Вы предлагаете мне должность военного атташе в Германии?
Вождь приподнял бровь:
- А почему Вы так удивлены, Борис Михайлович? Вы же знаете мои слова: «Мы имеем крупные победы, мы сильнее всех политически, мы сильнее экономически, но в разведке нас разбили. Поймите, разбили нас в разведке. Мы должны создавать свою разведку. Хорошая разведка может отсрочить войны. Сильная разведка врага и наша немощь — провокация войны. Нельзя быть слепым, надо иметь глаза. Значит надо иметь сильную разведку и контрразведку148».
Сталин замолчал и молчал он до тех пор, пока Шапошников не подтвердил:
- Помню, Иосиф Виссарионович. Вы сказали это в 1937-м году на совещании Военного Совета при Наркомате обороны СССР.
Сталин поднял указательный палец вверх:
- В тридцать седьмом году, заметьте! И что с той поры изменилось в области разведки…?
Не дождавшись от Шапошникова ответа, ибо тому собственного говоря отвечать то и нечего было, он смотря в его бегающие глаза: