Страница 107 из 159
Впрочем, он долго не думал и вызвал в кабинет человека, которому по плечу такое. Когда в сталинском кабинете горел свет, всё высшее руководство страны находилось в своих кремлёвских кабинетах и вскоре Заместитель председателя Совета народных комиссаров (СНК СССР), Председатель Госплана СССР, член ЦК ВКП(б) и без пяти минут член Политбюро, предстал перед ним.
Посадив того за стол, со всем гостеприимством предложив чая и к чаю всякие вкусности, Вождь вскоре после начала чаепития вдруг спросил:
- Помните, товарищ Вознесенский, совсем недавно Вы сказали мне что готовы взяться «за любою работу» - «сколь бы тяжёлой она не была»?
Тот, не ожидая никакого подвоха, ответил:
- Помню, товарищ Сталин.
- Не отказываетесь от своих слов?
«Без пяти минут член Политбюро», уже глядя несколько насторожено, всё же подтвердил:
- Нет, не отказываюсь.
Не торопясь сделав глоток чая, хозяин кабинета ещё более напустил «туману»:
- Хорошо, есть у меня такая работа – как будто специально для Вас, товарищ Вознесенский…
Ещё одна пауза – прямо-таки «по Станиславскому» и Вождь наконец «обрадовал» гостя своего кабинета:
- …А если Советское правительство, Коммунистическая партия и товарищ Сталин лично, поставят Вас на военное ведомство? Справитесь?
Вознесенский испугался так, что забыл про недавно им обещанное:
- Товарищ Сталин! Ведь я же в военном деле ничего не соображаю!
Тот притворно-удивлённо округлив очи, стал похожим на премудрого лесного филина:
- А кто в нём «соображает», скажите на милость? Судя по войне с финнами, таких в СССР нет - от слова «ни одного».
После этих слов Сталин встал и не торопясь прохаживаясь по кабинету, как бы размышлял вслух:
- Проблема любой армии мирного времени в том, что в ней…
Нет профессионалов!
С чем сравнить?
Ну, вот положим представим железную дорогу - рельсы, паровозы, вагоны, весь персонал - от стрелочника до министра путей сообщения.
Но бездействующую. Иногда разводят пары, чтоб туда-сюда вагоны таскать, но чаще их руками перекатывают...
И так - лет двадцать, а то и больше.
Что происходит в кадровом вопросе?
Повышение получает не тот начальник участка, у кого поезда по расписанию ходят, а тот - у кого паровозы больше блестят и трава вдоль рельс зеленее.
И тут вдруг баЦ!
С самых верхов приказ:
- Привести железную дорогу в действие и начать возить грузы и пассажиров!
Естественно, все сверху доверху обосрутся, а в виноватых окажется стрелочник. Или министр.
Точно также и армия.
А наша «непобедимая и легендарная» вдобавок к непрофессионализму, имеет ещё некоторые – только ей присущие «особенности». Например, гиперразвитое самомнение у военного руководства, при практически атрофированном чувстве долга или хотя бы ответственности.
Находившись, Сталин остановился перед своим визави:
- Надеюсь, теперь Вы поняли основную проблему нашей армии, товарищ Вознесенский?
Тот переведя дыхание, с написанным на лице «от судьбы не уйдёшь»:
- Понял, товарищ Сталин. Хотите назначить меня Наркомом обороны вместо товарища Ворошилова?
Подняв руку с указывающим перстом вверх, Сталин в высокопарно-патетическом духе ответил:
- Берите выше, товарищ Вознесенский… На Начальника Генерального штаба Вооружённых Сил СССР! А Наркомат обороны мы «раскассируем» и преобразовав в Главное управление военной промышленности под началом товарища Устинова, подчиним напрямую Вам.
Последний был восходящей звездой в плеяде словами потомков – «сталинских выдвиженцев» и в настоящее время занимал должность Заместителя наркома вооружений СССР.
Увидев неоднозначную реакцию на лице собеседника, Вождь ободряюще:
- Ничего страшного, товарищ Вознесенский! Возьмите себе в помощники с десяток толковых управленцев из Совнаркома и Госплана и, старого – ещё царского генерала в качестве консультанта. Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич… Слышали про такого? Между прочим, стоял у истоков создания Красной Армии.
Вознесенский напряг память:
- Слышал, конечно. Младший брат у него ещё… Эээ…
Вождь с готовностью подсказал:
- Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич – из «старой большевистской гвардии». После Октября какое-то время был Секретарём у самого Ленина, потом отошёл от политики…
Они посмотрели в глаза друг другу и каждый подумал:
«…Потому и уцелел в «мясорубке» конца тридцатых годов».
Сталин, глядя прямо в глаза собеседнику:
- Кстати, тоже собираюсь пригласить младшего Бонч-Бруевича в Политбюро ЦК ВКП(б). Как моего заместителя на должности Генерального секретаря.
В связи с предельной загруженностью на государственных должностях, Сталину нужен был свой человек в высшем партийном руководстве и, причём такой - кто бы его не «подсидел». Ну и тот, кто бы всерьёз взялся за обновление теории. Ибо с прежней - «марксистко-ленинской», Советскому Союзу одна дорога…
К застою, стагнации и распаду.
Вознесенский, всё ещё пребывая в растерянности:
- Ведь я даже не служил в армии, товарищ Сталин!
Тот насмешливо:
- Обмотки не умеете правильно мотать, что ли? Или нет навыков штыком колоть соломенное чучело? Не знаете какую ногу первой поднимать – правую или левую…?
Перейдя на более серьёзный тон:
- …Это имело бы хоть какое-то значение, если бы я имел намерение поставить Вас на командира роты, максимум батальона. У военноначальника же уровня от полка и выше - совсем другие задачи.
Французский политик и государственный деятель Жорж Клемансо был первым, кто сказал роковые слова:
«Война - слишком серьезная вещь, чтобы доверять её военным».
За ним засомневался в способностях военной касты Уинстон Черчилль, изрекший как-то следующий афоризм, быстро ставший истинной в последней инстанции:
«Генералы всегда готовятся к прошлой войне».
Далее, организационное мышление стало стремительно меняться. Если ещё в начале XX века, политики назначали руководителя из генералов для преодоления какого-либо кризиса в стране и, потом долго «удивлялись» результатам… То уже к его середине, вмешательства военных в руководство гражданскими делами стремились избежать даже в военное время. В конце же XX века и в начале века XXI, руководить военными ведомствами стали ставить кого угодно – хоть беременных баб на сносях… Как это было в Испании.
Но только не генералов!
Имеется и отечественный опыт, известный Сталину из «Послезнания».
Осенью 1941-го года, после Вяземской катастрофы – когда всё висело на волоске и казалось вот-вот и рухнет, в члены военных советов фронтов и армий стали назначать не комиссаров с чекистами, а опытных организаторов из гражданки. К примеру, у командовавшего Западным фронтом Жукова членом Военного совета был Александр Павлович Булганин, до занимающего должность…
Председателя Правления Госбанка СССР.
И столица была спасена!
«Тайфун» сперва забуксовал на её «подступах», а затем Группе армий «Центр» был задан мощный ускорительный пинок в обратном направлении.
После того как враг был отброшен от Москвы, Булганин до конца войны являлся членом военных советов фронтов, закончив Членом Государственного Комитета Обороны и Ставки верховного главнокомандования в звании маршал СССР.