Варвар

Расчет Аттилы оправдался – Аэций, заблудившись в темноте, едва отыскал дорогу в собственный лагерь и о продолжении битвы не помышлял. Он даже удержал Торисмунда, который к тому времени отыскал тело отца и рвался отомстить гуннам. Возможно, у него и получилось бы, но Аэций справедливо рассудил, что такая победа слишком усилит позиции вестготов и вместо Аттилы с его гуннами Рим наживет не менее сильного и опасного врага. Сам того не желая, этой ночью он выступил тайным союзником гуннов и уберег их от полного разгрома. Так всегда в политике: тот и друг, кто тебе выгоден.

– ..Вы почему карабин не почистили, товарищ сержант?

– Да я чистил..

– Почему ремень ниже пупа висит?

– Ну, товарищ капитан..

– Отставить! Три наряда вне очереди! Не слышу?!

– Есть три наряда.

– Так.. Теперь проверим, как вы знаете устав. Права и обязанности часового, быстро!

– Часовому запрещается – пить, курить, разговаривать, отправлять естественные надобности, передавать кому-либо или принимать от кого-либо какие-либо предметы, спать..

Господи.. господи.. что же это за ерунда-то? Голоса иных реальностей сталкивались где-то в сознаии, эхо гулко разлеталось над сменяющими друг друга эпохами..

— Я же говорил – он жив! Слышишь, бредит?

— Да, и сердце бьется.

— А голова-то вся в крови!

— А шлем-то как смят!

— Хорошо, вовсе не сбили. А то бы вся голова всмятку..

Застонав, Радомир приоткрыл глаза. В черном небе равнодушно сияли звезды, вокруг стояла тишина, почти мертвая, лишь где-то далеко тоскливо выл одинокий волк.

Рядом шептались и суетились тени.

— Кто здесь? – Родион вздрогнул.

— О! Очнулся, брате! Жив!

— Истр?! Слава богу! О-о-о.. Башка прямо раскалывается.

— Да тебе ее и впрямь чуть не раскололи! Ты лежи, не дергайся, мы тебя сейчас.. на лошадь.. Миусс, давай, подводи коня.

— Миусс здесь?

— Без него бы я тебя не нашел.

— А Тужир.. Что с ним?

— Ранен. Не очень сильно, но крови потерял много. Миусс, давай, помоги.. оп-па.

Молодой человек вновь потерял сознание, а очнулся уже в лагере, в кибитке.

— С пробуждением, брате! – улыбнулся лежащий рядом Тужир.

— А что, уже утро? – невнятно пробормотал Радомир, плохо понимая, что с ним, и почти ничего не в силах вспомнить. Черт, что же так плохо-то?

— Утро, утро.. новой жизни. Вон котелок стоит, это Миусс для тебя отвар какой-то приготовил. Пей, легче станет.

Отвар и правда помог, боль в голове несколько унялась. Сейчас бы на солнышко..

— Эй, эй, куда ты, брате?

Выбравшись из кибитки, Родион наткнулся на кучу трупов. Сюда собрали тела самых знатных воинов, кого сумели найти, чтобы с с честью похоронить. Скользнув взглядом по мертвым лицам, Радомир вздрогнул и не поверил своим глазам. С краю лежал Эрмольд со стрелой в груди и устремленным в небеса застывшим взглядом.

— Он опоздал к сражению, – усмехнулся незаметно подошедший Варимберт. Голова херцога была перевязана окровавленной тряпицей. – О чем-то хотел доложить, но не успел – его сразили стрелою, уже тут, в лагере.

— В лагере? Кто – вестготы Торисмунда?

— Нет. Люди говорят, что его застрелила валькирия, явившаяся на облачном коне прямо с неба. Видно, Эрмольд был не так угоден богам, как все думали.

— Валькирия?

— Да. Я ее не видел и не знаю, верить ли, но в войске говорят.

— Но кто победил?

— Решения Вотана на этот счет валькирия нам не поведала, – Варимберт покачал головой. – Мы потеряли много людей, но и Аэций не меньше. Если ему угодно считать, что победа осталась за ним – пусть. Скоро мы восстановим силы и соберемся в новый поход. Нам снова понадобятся воины. Не хочешь ли ты навестить родные леса и болота?

— Навестить.. болота?

— Дорога туда длинная и трудная, но теперь я тебе доверяю. Тебе и всем твоим людям, вы доказали вашу преданность на деле.

— И ты хочешь послать нас.. за новыми воинами! – наконец сообразил Радомир. – Да, конечно. Как прикажешь, херцог.

— Умному – достаточно! – херцог рассмеялся. – А я сразу понял, что ты толковый парень!