Варвар

— Часовому запрещается: есть, пить, спать, отправлять естественные надобности, разговаривать с кем-либо.. – вместо благодарности выпалил Радомир. – Что глазами хлопаешь? Устава гарнизонной и караульной службы не знаешь? Три наряда вне очереди!

— Ой, брате.. Мудрено ты говоришь. И, знаешь, с каждым днем все мудренее. Я уже тебя с трудом понимаю.

А ведь парень верно подметил! Родион и сам стал замечать, что по мере удаления от Доброгастова села все хуже понимает своих названых братьев. Словно заснул его неведомый «внутренний переводчик», и на язык просятся фразы из двадцать первого века. Надо что-то с этим делать – больше общаться, самому говорить, других слушать. Язык учить всерьез – похоже, он тут надолго застрянет. А как еще постигнешь все тонкости чужой речи, если не в живом общении?

— Благодарствую, братишка, хлебушек очень вкусный!

— Вот видишь! Я для тебя прихватил, когда Варимберт прислал из дома. Ох уж этот Варимберт, – Истр задумчиво покачал головой. – Он и наших всех знает, и готов. Я даже думаю: если не он сам, так его люди могли указать молодым готам путь к нашему селению. Ну, тогда, помнишь, когда Нега погибла. Она нам помогает: недавно во сне приходила, сказала, что все с нами будет хорошо. Веселая была, улыбалась. Только вот хотела предупредить о чем-то, да не успела – проснулся я, дурень.. А, это Тужир меня и разбудил, толкаться начал – холодно, вишь, ему стало!

— Варимберт указал готам путь к нам? – хмыкнул Рад. – Вполне вероятно. И так же он указал нам, то есть Хотобуду, обратный путь к готам.

— Но.. зачем?

— Экий ты наивный, братишка! Римская.. ромейская.. пословица есть: разделяй и властвуй. Гуннам не нужно, чтобы словене и готы между собой жили мирно – а то еще в силу войдем, укреплений везде понастроим и с данью кинем.

— Куда.. кинем?

— Дань, говорю, платить перестанем.

— А! – Подросток наморщил нос. – Понятно. Тужира сейчас пришлю – пусть сменит тебя, пора уже, а ты с нами у костра погреешься.

— Слышь, Истр, давно хотел спросить: как ты время-то определяешь? Откуда знаешь, что Тужиру пора меня сменить?

— А чего тут определять? – непритворно удивился парнишка. – По луне и звездам проще всего, а коли их нет, я в костер гляжу. Догорит головешка – моя пора настанет. Да пустое дело, это все могут.

Родион хмыкнул: да уж, все. Кроме тех, кто с детства к наручным часам привык.

— А вон и Тужир бежит – тоже, видать, на головешку посмотрел. Ладно, тогда пошли.

Вручив переходящее копье братцу, Родион вслед за Истром отправился к костру, вокруг которого сидело с десяток воинов – готов, гепидов, гуннов. Остальные, надо думать, спали уже или с вождем пировали.

— Вот идем – лес кругом, темно, холодно, хоть и лето, – рассказывали у костра. – И тут вдруг, откуда ни возьмись – римляне! Целый отряд. А командовал ими везигот Лютеций..

В другой раз Родион и послушал бы, но сейчас ему не давала покоя мысль о Хильде. Едва завидев знакомый тын, он сразу подумал, что эта ночевка уж наверное даст им случай увидеться. Но как? Нужно поискать ее – расспросить местных, передать поклон, может быть, договориться о встрече.. и поскорее. Мечты, мечты..

— Что-то не спится! – подмигнув Истру, Радомир знаком велел тому оставаться на месте, а сам отошел за шатры.

Постоял, послушал доносящиеся из разных концов селения голоса и собачий лай, подумал и решительно зашагал к ближайшей усадьбе. Здесь было темно и тихо, лишь, громыхнув цепью, вскинулся за воротами пес, угрожающе зарычал, залаял.

— Эй, – оглянувшись, позвал молодой человек. – Есть тут кто-нибудь?

— Тебе что за дело? – с нарочитой грубостью и тайным испугом отозвался со двора юношеский голос. – Ступай своей дорогой.

— Я бы и пошел, – покладисто согласился Радомир, – только вот..

И запнулся: не мог вспомнить, как на языке готов будет «передать поклон». Словно заклинило! Как здесь принято говорить в таких случаях – не привет же передавать!

— Чего надо-то? – прикрикнув на пса, осведомился парень из-за ворот.

— Девушку знакомую ищу, – Радомир решился говорить открыто.

— Ха! Девушку ему! Вот пожалуюсь отцу, он сейчас с вашим вождем пирует – он тебе покажет девушку!

— Ее зовут Хильда – может, знаешь?

— Хильда? – повторили во дворе, после чего озадаченно замолчали.

— Эй, эй! – снова позвал Родион. – Ты там уснул, что ли?

— Ты про ту Хильду, которую едва не казнили? Ну, приблуду..

— А что, у вас много девушек с таким именем?

— Да нет, Хильда Приблуда одна и есть. Она к нам прибилась лет пять назад, совсем еще девчонкой.

— А ты сам-то очень взрослый, можно подумать! – поддел Родион.

— Тебе какое дело? – неожиданно обиделись за забором. – Вот уйду сейчас и вообще не буду с тобой говорить.

Ага, не будет он! Радомир с трудом сдержал смех. Знал он таких говорливых – хлебом их не корми, дай почесать языком! О чем угодно и с кем угодно, лишь бы слушали, а если и не слушают, то хотя бы не перебивали. А перебьют – еще посмотрим, у кого голос громче! Болтун, как говорится, находка для шпиона. Поэтому Родион, радуясь удаче, молчал, выжидая, пока невидимый собеседник сам не выдержит. И долго ждать не пришлось.

— Ты здесь еще? – вскоре донеслось из-за забора.

— Ухожу уже – что с тобой говорить, коли ты ничего толком не знаешь?

— Это я не знаю? Я много чего знаю, да не всем говорю.

— Кто бы тебя спрашивал..

— Что, что ты там шепчешь?

— Говорю, незачем тут время терять. Хильда, конечно, девчонка красивая, добрая..

— Да, красивая. А вот насчет доброты – не знаю, – засомневался юный гот. – Язык у нее иногда – словно змеиное жало! Не так давно Эрмольд к ней сватался, казалось бы, уважаемый воин, к тому же знатного рода, что еще надо-то?

— Неужели отказала?

— Кто бы ее спрашивал! Родичи отказали. Не знаю, что она им наболтала, да только Эрмольд сильно на нее обиделся. А он ведь не из тех, кто легко обиды забывает.

— Что?! – Радомир насторожился. – И что он сделал?

— Известно что. Предложил ее в уплату гуннского налога отдать.

Черт! Вот это дела!

— Это что же, выходит, ее сейчас и увезут? – Родион похолодел.

— Не сейчас – завтра. И ей еще повезло. Говорят, это она в конце лета пленников-антов из ямы выпустила.

— Да ну? Что ты! – рассмеялся молодой человек. – Почему она? Кто-то что-то видел?

— Никто не видел, а слухи ходят. Потому и говорю, что повезло девке. Так бы сразу казнили, а то всего лишь гуннам отдадут, и все дела.

— Эрмольду только обидно – остался без невесты.

— Ха! Больно нужна кому такая невеста! – невидимый собеседник неприятно засмеялся, будто знал про девушку что-то нехорошее. И тут же пояснил, понизив голос до едва различимого шепота: – Болезнь у нее какая-то дурная. Повитуха Эрмигальда рассказала, а уж она-то знает, недаром ведьма. Эрмольдовы парни Приблуду уж хотели уму-разуму поучить, чтоб не заносилась, да заразы побоялись. А то ведь это дело такое: один раз потешился, а потом все почернеет и отвалится..

— Ясно. И решили гуннам сплавить?

— Точно. А вообще Приблуда неплохая девчонка, – ломкий подростковый голос неожиданно потеплел. – Помню, два лета назад мы с ней коров пасли.. Говорили о всяком.. Хорошо было..

— А где сейчас Хильда?

— Где? Да у ваших, если ты гунн. А на то похоже.

К костру Радомир вернулся в глубокой задумчивости. Там уже почти никого не осталось: только сдавший пост Тужир и еще какой-то парень, чистокровный гунн – с плоским лицом и неподвижным взглядом глаз-щелочек. Сидя на корточках, гунн поджаривал на углях кусочки тоненько нарезанного мяса; при этом его длинные волосы, выбивающиеся из-под войлочной шапки, едва не падали в огонь, так что даже страшно было – а ну как вспыхнут?