Варвар

— Не мы! – Родион упрямо мотнул головой. – А скорее эти двое. – Юноша кивнул на старика с племянником. – Они и есть убийцы.

— Да что ты говоришь? – рассмеялся предводитель гуннов.

— Я говорю, что есть!

— Ладно, не будем спорить, – Варимберт щелкнул пальцами. – Уберите пока этого..

Воины и палач послушно утащили из шатра колоду с привязанным юношей.

— Эй, эй, – забеспокоился Радомир. – Нельзя ли его развязать и дать одежду? На улице-то, чай, не май месяц.

— Заботишься, чтобы твой дружок не замерз? А ты, жрец, ничего не хочешь мне поведать?

— О да, господин! – Влекумер расплылся в улыбке, которая так редко гостила на его хмуром лице. – Эти парни – ловкие и смелые, из них выйдут хорошие воины.

— Не может быть. Ты, верно, имел в виду, что они подлые убийцы.

— Нет, нет, вождь, именно воины. Если бы ты только видел, как отчаянно они бились с готами! А как ловко потом выбрались из земляной ямы!

— Сбежали из земляной ямы? – удивился Варимберт. – Ну, надо же! А ведь кто-то мне уже об этом рассказывал. Кажется, один славный юноша, по имени Эрмольд. Или кто-то из тех, кто за ним присматривает – сам-то Эрмольд особой честностью не отличается.

— Это умелые воины, клянусь всеми богами! – твердил Влекумер.

Радомир слушал его с тревогой: с чего это навию их нахваливать? Тут явно дело нечисто.

— Берите этих троих, – неожиданно предложил тот. – Все будут рады, да еще трех девок в придачу дадим, дань больше обычной получится.

— Девки у нас и так будут, – заметил гунн. – На обратном пути возьмем у готов. Впрочем, не откажемся и от ваших, но только чтобы красивые были или мастерицы умелые, ясно?

— Я передам твои слова старейшинам, – поклонился Влекумер, приложив руку к сердцу. – Они исполнят.

— Еще бы! – усмехнулся Варимберт. – Они мне теперь должны всю жизнь – ведь это ваши люди убили моего. Так ты говоришь, из этих троих получатся воины? Уж больно они молоды.

— Молодые, да ранние, как у нас говорят.

— Ваши старейшины всегда норовят схитрить и спрятать от нас лучших бойцов. Вот что! – Воевода хлопнул в ладоши. – Мы их сейчас проверим в деле!

Все вышли наружу, встали под сосной за шатрами. Воины вновь подвели пленников к вождю.

— Кто из вас стреляет из лука? – спросил тот.

— Да все, – Истр пожал печами и сплюнул. – Хоть я могу.

— Видишь ту сосну? И мишень на ветке?

— Эту ту, медную? – Юноша прищурился. – Что блестит?

— Собьешь?

— Дайте лук.

Влекумер с Хотобудом, топтавшиеся неподалеку, побледнели. Жрец быстро подошел к Варимберту, заискивающе поклонился:

— Так, может, мы, господин, и пойдем себе? Все вроде решили.

— Мы еще не испытали ваших воинов! А-а-а.. – понятливо осклабился гунн. – Ты опасаешься, что стрела полетит не в мишень, а в твой живот? Напрасно! Видишь того славного воина с большим кинжалом? Это Ашир, наш палач. Любым оружием владеет отменно. Слышишь, парень? Да-да – ты! Не вздумай шутить! Развяжите ему руки и дайте лук. Кстати, того, третьего, что мы хотели пытать, догадался кто-нибудь развязать? Молодцы.

Варимберт подошел к Истру и лично вручил стрелу.

— Попадешь – будем считать, что для тебя все закончилось удачно. Нет – что ж, заменишь своего дружка на колоде. А уж Ашир постарается..

Взглянув на палача, вождь добавил что-то на непонятном Радомиру языке, наверное, гуннском. Правда, собственно гуннов, желтолицых и узкоглазых, среди его подчиненных было совсем мало. Как и сам воевода, большинство их имело европейскую внешность: скорее всего, это были готы или их сородичи из какого-то другого германского племени. Родион понимал их речь, хотя сам не знал, каким образом ему это удается.

Тем временем пошел снег – не зря опасались метели. Послюнив палец, Истр проверил силу ветра, потом прицелился. До сосны и висящего на нижней ее ветке медного диска, размером с консервную банку, было метров сто. Честно говоря, Радомир тревожился: подросток хоть и неплохой охотник, но все же..

В-вух!

Свистнула стрела, и словно в ответ послышался звон. Оп – и сбитая мишень улетела в кусты, исчезла в сугробе. Туда немедленно кинулись люди – нашли, отряхнули, принесли, протянули с поклоном:

— Смотри, вождь!

— Молодец! – с довольным видом похвалил гунн. – С первого выстрела. А ты не обманул, Влекумер!

Он обернулся к навию, а тот сразу приосанился, заулыбался, будто лично тренировал Истра, неожиданно выигравшего олимпийскую медаль. Хотобуд, глядя на своего покровителя, тоже горделиво расправил плечи: дескать, это он отобрал для господ гуннов таких хороших воинов, дерьма не предлагаем. Однако рано радовались – испытания-то не закончены.

Взгляд Варимберта упал на Тужира, зябко переминавшегося с ноги на ногу – замерз парень, пока лежал на колоде голый.

— А ты что умеешь? Стрельбу мы уже видели, попробуем другое. Может быть, борьбу? Ты что там разглядываешь, парень?

Тужир, не отрываясь, смотрел на одного из воинов: уже немолодого германца, по виду опытного, со шрамами на лице. Волосы его были заплетены в две косы, правой рукой он опирался на короткое копье, левой держал на плече секиру с затейливыми узорами на лезвии и полустертой позолотой на рукояти. Оружие было дорогое – скорее на праздник, чем в бой с таким ходить, вероятно, добыча.

— Похоже, этому парню понравился твой топорик, дружище Хлотарь! – захохотал Варимберт. – Дай-ка ему.

Подойдя ближе, матерый воин поклонился и, буркнув что-то, отдаленно смахивающее на приветствие, с явной неохотой протянул секиру парню.

— Ну? – потирая руки, ласково осведомился херцог. – Что ты можешь сделать, имея такую вещь?

— Красиво! – проведя ногтем по лезвию, восхищенно произнес юноша. – Никогда таких не видал.

— Ты много чего не видал. Так можешь хоть что-нибудь?

— Ну.. дрова могу наколоть.. быстро и много.

— Слыхал, Хлотарь? Этот парень собрался твоей секирой дрова колоть!

— Я его кости поколю и сложу в поленницу! – под общий смех вспылил ветеран. – А ну-ка, отдавай обратно!

— Постой, постой, дружище! – Варимберт от души веселился, а его свита едва не лопалась от смеха. – Значит, дрова колоть умеешь. Хорошо. А куда бы еще эту вещицу приспособить? Только не говори, что бриться можно!

— Вон та сосна.. – Тужир посмотрел вдаль. – Я бы подошел шагов на сорок..

— Подойди, – разрешил вождь. – Но прежде скажи – что ты хочешь делать?

— Срублю ей вершину!

— Так-таки и срубишь? А не высоковато лезть?

— Кто собирается лезть?

Радомир закусил губу, глядя, как неотступно следовавший за парнем палач с длинным кинжалом в руке громко отсчитывает шаги:

— Три дюжины.. Три дюжины и один.. Три дюжины и два.. Сорок!

На последних шагах подросток начал раскручивать секиру снизу вверх, сбоку от себя. Крутил, крутил, крутил – и, не замедляя шага, бросил!

Срубленная верхушка свалилась в сугроб. Тужир тут же метнулся за секирой – нашел, счистил рукавом снег и, вернувшись, с поклоном подал ветерану:

— Твое оружие весьма хорошо, славный воин. Но чтобы владеть им в бою, нужна немалая сноровка.

— Не переживай, у Хлотаря такая сноровка есть, – под общий смех съязвил предводитель гуннов и повернулся к Радомиру: – Теперь ты. Оружие я выберу сам. Владеешь мечом?

Молодой человек неопределенно хмыкнул. В армии он из карабина неплохо стрелял и еще из автомата Калашникова. В той схватке с готами пришлось, конечно, и мечом помахать – как-то все само собой получалось.