Варвар

Не было у завоевателей гепидов врагов в Паннонии. Некогда грозных гуннов разбили, заставив бежать в свои степи, готы.. готы частью ушли в Испанию, а частью – в Дакию, рядом, конечно, но не так, чтоб очень уж близко. Да и неудобно совершать набеги ранней весной.

Вот и расслабились гепиды Ардариха, жировали, даже самих себя охранять не старались – а от кого? Настоящих врагов пока не было, а местных жителей завоеватели презирали. Скот. Покорный домашний скот. Давно прошли те времена, когда буйные иллирийцы и даки грозили самой империи, тогда еще могучей и сильной.

Радомир все это хорошо себе представлял, а потому и рассчитывал на удачу. Что, в общем-то, и произошло. Правда, пленника упустили.. и теперь нужно было поторапливаться, ожидая погони.

— Ну, как? – из буковых зарослей выскочила навстречу возвращающимся воинам Хильда. – Вижу, удачно. Погони нет?

Спрыгнув с коня, князь чмокнул жену в щеку:

— Думаю – скоро будет. Едем!

По совету Сарганы, решили разделиться и встретиться через три дня на берегу Савы-реки. Гунны вместе со своей воительницей должны были отвлечь погоню, увести на своих быстрых конях в бескрайнюю пушту, а дружина Радомира тем временем отправлялась совсем другим путем – к Данубию, к отрогам не слишком далеких гор. Там и укрыться, и ждать. А потом идти в славный город Аквинкум.

— Если не дождетесь, идите сами, – напутствовала воительница. – Народу там хватает всякого. Только вот нас, гуннов, не любят – и в этом сложность. Слишком уж я приметная.

Рад даже улыбнулся – да уж!

— Но, помни, князь – время от времени присылай людей к Синей горе – там, где вы нас и будете сейчас дожидаться. Место пустынное, глухое, никто туда без особой нужды не суется.

— Прощай, – прыгнув в седло, князь махнул Саргане рукой. – Все же надеюсь – свидимся. Да поможет нам Господь.

— И все степные боги!

Гунны унеслись в пушту, расталкивая лошадьми высокую густую траву, серебряную, а местами уже цветущую – голубеющую. Горько пахло полынью, и колыхающая от ветра степь казалась бурным и холодным морем.

— Нам туда, – Радомир показал рукой на буковый перелесок, вдающийся в пушту узким нежно-зеленым клином. – Едем к Данубию, а там..

Эх, жаль с «языком» пролетели. Впрочем, зато в другом повезло – не потеряли еще пока никого из своих. Людей у Радомира-конунга было мало, приходилось беречь каждого, за каждого биться. Вот, как за близнецов.

Истерзанный плетью Горшеня, надо сказать, держался мужественно, не стонал, а Саргана, прощаясь, шепнула на ухо Хильде рецепт настоя из кореньев и трав. Княгинюшка не сдержала улыбки – она-то этот рецепт давно и без воительницы знала. Подъехав к избитому пареньку, наклонилась, погладила по голове:

— Ничего, милый, вылечим твою спину, заживет.

Горшеня улыбнулся довольно – не с каждым княгиня общается! Дальше пошел быстро, сноровисто, только вот иногда морщился – туника спину ела, так ведь не голым же идти, холодновато все же. Хотя ближе к обеду разжарило, тогда и устроили привал у ручья, на опушке. Славный тянулся кругом лес – густой, с буками, вязами, дубами, высоченными, почти что до самого неба. Подлесок тоже плотный: папоротники, ракитник, малина, смородина, бузина, можжевельник, орешники. Кое-где – на пустошах – вереск, а вдоль ручья – краснотал, бредина, вербочки. Уже проглядывали первые листья, но много было и вечнозеленого, а местами и вообще еще только набухали почки: у осины – острые, зелененькие, у ивы – серебристые, плотные, у ольхи – страшные, как змеиные головы. А в малиннике вообще – лохматые, словно головы у юных данов, Готбольда и Раксы.

Дальше шли краем леса – на лошадях-то неудобно сквозь чащу, тропки звериные – узкие, да и по краю-то коней большей частью под уздцы вели. Ручей расширился, журчал громко и весело, играл на перекатах радугой. Вдоль него и зашагали, явно в большую реку ручеек этот впадал, не сразу в Данубий, так в какой-нибудь из его притоков, так Саргана сказала. Как сказала, так и двигались, не очень-то ходко – в зарослях-то, как ни старайся, а невозможно быстрее. Берега у ручья густо заросли ивою – черноталом, ветлою, кустами-ветками желтыми, красными, вишневыми, с пушистыми сережками-почками, а кое-где – и с проклюнувшейся уже листвой, клейкой и нежной. Славное время – весна! Все пробуждалось, тянулось к солнцу, к высокому голубому небу.

А погони так и не было! Князь специально выставил в арьергарде наиболее толковых парней – Хотонега с Домушем. Хотел и Линя, да потом махнул рукой – пусть, если что, брату поможет, да и так, рядом пойдет, поддержит морально.

Не было погони, никто за отрядом не гнался, видать, Саргана хорошо исполнила свое дело – отвлекла погоню на себя. Что ж, дай ей, Боже, здоровья.

Даны сноровисто шли впереди всех, всматривались, шарились вокруг по кустам, меж деревьями, даже успевали охотиться – уже успели запромыслить пару куропаток и глухаря. Вот и ужин. На всех, конечно, не хватит, однако на ночевку-то можно и пораньше встать, порыбачить в ручье, поохотиться. Ах, красота!

Рад так и представил своих друзей туристов. Вот бы сейчас так же – прошли бы, местечко удобное присмотрели, развели костерок, дежурные уже б и котелки повесили, в один – забросили супец пакетный, в другой – крупу, тушеночку, в третий – чай. Валентиныч бы всех за дровами отправил, сложили бы у костра аккуратно поленницу, вещи – чтоб не валялись – в палатки, только «жорики» – мешочки для ложек-тарелок-кружек – где-нибудь на дереве на суку повесили, чтоб потом по рюкзакам не искать.

— Конунг! – чуть поотстав от напарника, выглянул впереди из кустов дан Готбольд. – Хочу сказать тебе кое-что, конунг.

— Слушаю.

— Там, в усадьбе.. Мне показалась, будто Саргана-гуннка и тот нидинг с косами, которого мы схватили, знакомы.

— Знакомы? – удивленно переспросил Радомир. – А с чего это ты взял?

— Воительница что-то шепнула ему.. а я услыхал. А потом она сказала, что сама за пленным присмотрит.. он как-то и потерялся, сбежал.

Князь прищурился:

— Так, значит, Саргана во всем виновата?

— Не знаю, конунг, виновата ли, но то, что они промеж собой шептались – слышал!

Рад задумался – интересная была информация. И главное – непонятная. Не похоже, чтоб Готбольд врал – к чему? Данов ведь за сбежавшего пленника особо не виноватили. Может, показалось? Ну, если б это были не воины, а туристы – тогда да, туристам могло и показаться, послышаться. Туристам, но не этим опытным, несмотря на возраст, воинам и охотникам! Людям этой эпохи вообще ничего никогда не казалось – обо всем, что видели и слышали, они судили уверенно и точно.

Тогда что же произошло? И в самом деле, тот странный парень, «клерк» оказался старым знакомым воительницы? А почему бы и нет? Может быть, он даже оказал ей раньше какую-то услугу, вот Саргана и отплатила добром.. вызвав неминуемую погоню! Которую, однако, сама же взяла на себя. Да-да, именно так, что еще тут сказать? А ничего. Просто – благородная женщина. Не чересчур ли? Нет. Благородство – такое качество, которого много не бывает.

— Благодарю за сведения, славный Готбольд-воин. Теперь поспеши, присмотрите с Раксой годное для ночлега местечко.

Хильда уснула сразу же, как только голова ее коснулась брошенной в шатер переметной сумы. В ногах, в другой суме, находилась корона бургундов, все больше воспринимавшаяся сейчас Радом не как некий сакральный символ, а просто как драгоценная вещица, да, дорогая, но вполне обычная, которую можно было при нужде продать, обменять, поставить на кон в азартной игре в кости. Человеку двадцать первого века многие представления древних казались надуманными и смешными. Вот и Радомир, хоть и давно уже стал в этом мире своим, но, тем не менее, сохранил известную меру цинизма по отношению.. да хоть к тому же венцу, один раз уже сыгравшему важную роль в жизни его и Хильды. И тем не менее..