Варвар

— Да! Пустите! – подала голос Хильда.

Рад только хмыкнул – тоже еще, артистки погорелого театра миниатюр выискались! Кстати, а пса-то больше слышно не было. Вдалеке, и даже где-то поблизости лаяли, да, но вот здесь.. Что и говорить, Саргана свое дело знала.

— Кто там блажит? – судя по уверенному и громкому голосу, к дверям подошел сам хозяин. – Кто ломится, спрашиваю?

— Мы.. торговки.. маркитантки.. Издалека пришли.

— Откуда издалека-то?

— С постоялого двора Корубия Пуще Лета. Нас оттуда выгнали, сказали, что много пьем.

— О, как! – удивились за дверью. – Ну, у меня тоже пить нечего, да и времечко сейчас.. уже и утро скоро.

— Ладно, – хмыкнула воительница. – Тогда мы в другое место пойдем, спи себе спокойно, одноглазое позорище Иллирии. Спи!

Неожиданно для князя сии слова возымели на кабатчика самое благотворное действие.

— Эй, эй, хватит ругаться-то! Много вас там?

— Да всего двое. Подруженька, подай голос!

— Да-да! – в арию вступила Хильда. – Мы пришли из.. мы издалека пришли.

— Ладно, черт с вами, – наконец решился хозяин корчмы. – Заходите, только предупреждаю – разносолов у меня нет, да и насчет выпивки.. разве только брага.

— Ничего, мы и брагу попить со.. согласны выпить.

Дверь отворилась, и в темное пространство двора выплеснулся отсвет тусклого зеленоватого пламени – трактирщик держал в левой руке светильник, в правой же сжимал изрядных размеров кинжал.

— А говорили, что двое. Этот еще.. Саргана?!

— Узнал.

— Почему ж ты сразу не..

— Пошли в дом, там и поговорим – здесь могут быть лишние уши.

— Но..

— Пошли, говорю! И не бойся ничего, иллириец, когда я тебя обманывала?

Войдя в корчму, путники очутились в длинной и узкой зале, освещенной лишь тем светильником, что держал в руке кабатчик – приземистый широкоплечий толстяк с толстыми губами, носом картошкой и выбитым левым глазом.

— Я сейчас распоряжусь насчет пищи и выпивки, – усадив незваных гостей за стол, кинулся было толстяк.

— Нет, иллириец, – воительница покачала головой. – Ты сядешь сейчас с нами, тут мы и поговорим. Недолго, не до утра. Спрошу тебя кое-что, а потом.. потом мы уйдем. Только не надо звать слуг, хорошо?

Трактирщик – видно, что через силу – кивнул:

— Ладно.

Поставив светильник – обычный, римский, похожий на заварочный чайник – на стол, уселся на скамью рядом, глянув на воительницу с явным страхом. Да-а, по всему видать, знавал он ее неплохо, потому так и смотрел – как на змею, ядовитейшую гадину, случайно вползшую в дом. Разве что от страха не трясся и зубами не стучал, но был уже вот-вот, на грани.

— А говорили, ты погибла с Эллаком.

— Я ушла от него два года назад. И ты об этом прекрасно знаешь, Казбай.

— Да. Знаю. Я..

— Тогда почему спрашиваешь? Молчи, я сама спрошу. Ашир, бывший палач, он к тебе часто заходит?

Кабатчик дернул шеей:

— Заходил, моя госпожа. И довольно часто.

— Ты сказал – заходил? Где же он сейчас?

— Думаю, что в лучшем мире.. хотя, может, и в худшем.

Воительница сверкнула глазами:

— Он что же, умер?

— Умер, моя госпожа, – встав, поклонился трактирщик. – Еще полгода назад.

Саргана гневно хватила рукой по столу:

— Вот так дела! Вот незадача-то! Его что же, кто-то убил?

— Нет, госпожа, – Казбай покачал головою. – Просто из Галлии вернулся отряд.. и воины начали умирать, и многие умерли вместе с ними.

— Понятно, – отрывисто кивнула гуннка. – Как же тебе удалось уцелеть?

— Только молитвой.

— Хорошо, – подумав, воительница с досадою сдвинула брови. – Теперь мы уйдем. Но, прежде мой друг тебя тоже кое о ком спросит.

— Спрошу, – Радомир пристально взглянул на владельца корчмы. – Сегодня к тебе заходили отроки, двое парней, близнецы..

— Никто ко мне не захо..

— Вот только не надо лгать, иллириец, – мягко, словно гюрза, Саргана выскользнула из-за стола, обвила толстую шею кабатчика рукою с зажатым в ней кинжалом, прошептала, загадочно улыбаясь. – Советую говорить правду. Думай о себе и о своем деле. Что тебе до забот какого-то там Хаскинда?

Морщинистый лоб толстяка густо покрылся потом:

— Ты и про него знаешь?

— Ну?! Так что скажешь про близнецов?

— Были.. Они здесь были, – просипел трактирщик. – Убери кинжал, госпожа, я ведь говорю тебе все.

Воительница покладисто убрала клинок.. правда, недалеко – переставила от шеи толстяка к его груди – к сердцу.

— Люди Хаскинда схватили их у меня во дворе, – косясь на кинжал, продолжил кабатчик. – Но я тут ни при чем, клянусь всеми святыми. Не знаю уж, чем ваши близнецы так Хаскинду навредили, однако их к нему на усадьбу и увели.

— На усадьбу? – переспросил князь. – Уважаемый, ты это сам видел или с чьих-то слов рассказываешь?

— Маил, мой слуга, видел. А куда еще их уводить-то? Туда, на усадьбу, всех недоимщиков обычно ведут и просто подозрительных тоже.

Незваные гости переглянулись.

— Я оставлю следить за тобой своих верных людей, иллириец, – убрав наконец кинжал, змеей прошипела Саргана. – Помни, если ты обманул.. или вдруг захочешь предать..

— Я все понял! Все понял, моя госпожа, все понял!

Трактирщик, конечно же, был рад, выпроваживая всю свалившуюся на его голову компанию. Предупреждение воительницы должно было удержать его от соблазна послать слугу к тому же Хаскинду, предупредить, так сказать – прогнуться. Окажутся ли они действенными? Скорее всего – да. Князь покачал головой, уважительно оглядываясь на задержавшуюся с кабатчиком гуннскую вдовушку. О чем там они шептались еще? Кстати, Хильда оказалась там же, рядом, якобы споткнулась.. поднялась..

Иллириец куда-то отлучился.. но быстро вернулся, что-то сунул Саргане, Радомир в это время снимал со двора свои караулы.. то же самое сделала и воительница.

Торопилась:

— Мы должны проникнуть в усадьбу Хаскинда еще до утра. Натиск и быстрота – вот залог нашей победы.

Вот с этими словами можно было полностью согласиться. Князь прищурился, хотя еще даже не начинало светать, лишь луна по-прежнему серебрилась в призрачно-темном небе, словно глаз жуткого оборотня. Зачем Саргана помогала князю и сейчас, в этом, сугубо его личном, деле? Ведь близнецы для нее были никем. Просто не могла иначе? Или..

— Идемте, идемте, – поторапливала воительница. – Скоро уже начнет светать.

— А ты знаешь, где эта усадьба, Саргана?

— Я знаю, где вилла наместника. Усадьба Хаскинда может быть только там.

Небо уже становилось синим, потом – голубым, белым, а на востоке – алело, и тронутые оранжево-желтыми лучиками облака возвещали о скором начале дня.

— Мы на месте, – выехав за разрушенные ворота, воительница показала вперед рукою. – Сразу за той рощицей – вилла.

Князь махнул рукой:

— Едем! Вперед!.. Там может быть стража?

— Не думаю. Кого здесь бояться гепидам?

Застучали копыта гуннский коней. Позади, стараясь не отставать, бежали словене – пешие. Мирослав, Хотонег, Отнег, Домаш и иже с ними. Даны – Готбольд и Ракса – впереди всех. Вот только близнецов не хватало, за ними и шли – выручать.

— Саргана взяла у кабатчика ветку омелы, – нагнав мужа, негромко сообщила Хильда.

— Омела? – удивился князь. – Зачем ей понадобилась омела?

— Не знаю, милый. Быть может – для колдовства.