Варвар

Глава 5

Осень 454 г. Южная лесостепь

Девы

Девчонка попалась приятная, миленькая – с теплой упругой грудью, трепетным плоским животиком и дивными бедрами, каких Боричу вообще никогда не приходилось раньше видеть. Да он и вообще, в силу возраста, мало имел дело с женщинами. И раньше-то мало, а уж теперь, когда от старого Келагастова рода остались, наверное, два человека – Борич да Гостой-братец. Остальные, кто к болотным прибился, в большинстве из Луговых Кулишей были, из Ардагастова рода, тянули слова, как вожак их, рыжебородый Гоеслав, сын Любожада. А кто не тянул – те вообще приблуды, непонятно, какого роду-племени, много, много таких бродяг развелось в последнее время – черная смерть никого не щадила. Вот и Борич с Гостоем – тоже бродяги, чего уж тут говорить. Странно все.. Ведь еще всего-то одно лето назад род Келагаста считался одним из самых могучих, и земли их были – по всей округе, везде! За год все изменилось, кто-то – скорее всего, соседушки Доброгастовы – наслали из зависти черную смерть. Келагастовы люди стали болеть и вымерли быстро, один за другим, почти никого к весне не осталось. Борич с младшим братцем Гостоем всю зиму на дальней заимке провели – охотились, выживали, ждали себе на смену других молодых парней. Да так и не дождались зимой-то, а уж по весне и вовсе развезло все пути-дорожки, так, что и не пройти, пришлось снова ждать – покуда подсохнет. Вот тогда только – по первой зеленой траве – и двинули к своим, пришли.. Лучше б не приходили! Хорошо, Ждамор, волхв, их на околице встретил, завернул – не ходили б вы, парни, в селище – мор там. Да и ко мне не подходите близко, не надо. Чуял, чуял старый жрец свою смертушку и на помощь богов уже не надеялся. Чернобог, Чернобог лютый – кто ж еще всех забрал-то? В наказание – слишком уж хорошо Келагастовы жили, а требы приносили жиденькие. Когда в последний раз Чернобога ублажили? Давно, давно, еще по осени, сбросили с обрыва на камни грязного мальчишку-раба. Ну, разве это дело? Вот бы – красавицу Айшу, Келагастову правнучку. Все равно ведь она Чернобогу досталась и шестнадцатую весну не встретила, умерла, как и все, от лютой смертии.

Ушел тогда старый волхв, а потом почти сразу и умер. Ну, об этом братья не знали – подались в леса, жить, как и жили. На старые места хотели вернуться, так там уже Доброгастовы – Радомира-князька люди. Наложили лапу, вражины, мх-х!!! Отомстить бы.. Впрочем, отомстил уже.

— Что с тобой, вьюнош? – девчонка с тревогой взглянула на юного своего любовника.

Как и все, они улеглись прямо на поле, на соломе, свято чтя обычаи – ублажить Мокошь-мать, дать земле плодородную силу. Как и все.. Вокруг слышались стоны, бегали, шутливо друг за дружкой гоняясь, нагие парни и девушки – благо день выдался солнечный, теплый, словно бы летом повеяло. Видать, подгадали боги.

— А? – Борич дернулся, отвлекся от своих мыслей, погладил девчонку по голове, поцеловал.

Миленькая попалась девчоночка, да красивенькая даже и в чем-то – забавная. Улыбалась смешно, и глаза у нее были разные: левый – синий, с густым зеленоватым отливом, правый же – темно-карий.

— Славная ты, – погладив девчонке грудь, искренне прошептал юноша.

Та вздохнула, потянулась сладостно:

— И ты – тоже славный. И праздник наш – да?

— Да.

— Знаешь, а я тебя поначалу не видела, хотя высматривала.. ну кого-нибудь такого, с кем.. с кем хорошо, – неожиданно призналась девушка. – Ты ведь уже потом пришел, после того, как князь с княгинею.. да?

— Нет. Я там.. давно за кустами стоял. Все не решался.

— А-а-а..

— Ну, что, пойдем, что ли, к столам? Давно уже есть охота.

— Изголодались вы на болоте, как я посмотрю.

Здесь же, недалеко, на опушке, были сколочены да накрыты столы. Свежий, караваями, хлебушек, просяная каша, мед, орехи, грибы, ягоды – без счета, а еще и дичь: жареные на углях куропатки, жаворонки, какие-то пичуги мелкие, но вкусные, утки, ягодами, чтоб тиной не пахли, сдобренные, ну и, конечно, – кабан. Окороки, грудина – все то, что от ночной требы осталось. Да и только что сваренное пиво – как же без него-то?

Славный будет пир. И людям хорошо, и богам приятно.

Борич так и сел на поваленное возле стола бревно – вместе с разноглазой девчонкою, звали ее, кстати, Очена. И все сели. По кружке пива во славу богов выпили, покушали, что послали боги, да песни запели. Хорошие песни, протяжные:

Песню эту Борич и раньше слыхал – в Келагастовом роде девки ее часто пели. А теперь вот эти, Радомира-князька, людишки – поют. Вот тати – песню, и ту украли, мало им земель!

Юноша поморщился – осознавать такое было неприятно.

— Что не так? – тут же шепнула на ухо Очена. – Пиво кислое? Или уточка жестковата.

— Славно все, отстань.

Ишь ты, как смотрит разноцветными своими глазищами. Следит, что ли? А что, если и вправду – следит?

Борич аж похолодел, но тут же с собою справился – не может такого быть, чтоб следила. Он ведь сам к ней подошел – первый.

А что, если все же.. Нет, не должна. Не надо волноваться, трепетать – хорошо все сладится, что задумал, по добру. Сладилось уже.. почти. За малым дело осталось. И тогда.. И тогда Гостой-братец выживет, спасется от злой лихоманки, от которой пока что еще никто не уходил. А Гостой – уйдет. Так сказал дева. Можно ли ей верить? На этот счет у Борича даже и тени сомнения не возникало. Может, потому что дева так выглядела – такая не соврет, незачем, а может, знала она какой-то приворот, такой, что все ей верили безоглядно. Вот, как Борич. Да и как не поверить, коли Гостой-братец в стороже целую ночь в огнеманке трясся? А потом, когда подъехала дева, когда попросила.. а юноша согласился.. она ведь братишке снадобье какое-то дала, горькое, на плесень похожее. Борич тоже пробовал – дева сказал: и ты выпей. Выпил, едва не подавился – уж больно противно. Напоил бессильно лежавшего братца. Тот утром и ожил, заулыбался, а, когда сменщики с болота пришли, совсем здоровым выглядел. Борич в тот же день в дальнюю сторожу попросился – и был отпущен, еще бы, Луговые Кулиши всегда к Келагастовым с подозрением относились, видеть едва могли. Вот Гоемысл-вожак и обрадовался, услал с глаз подальше. Однако на праздник к Радомировым-Доброгастовым взял, а как не взять, когда Борич – лучший охотник и воин? Не возьми – что другие, даже сородичи-соплеменники, скажут? Вожаку без справедливости никак нельзя. Про то дело с побегом ведь так и не узнал никто. Спасибо братцу. Вот и взял Гоемысл Борича на праздник, не мог не взять. А уж тут..

Юноша улыбнулся, подвинув к себе плетеный жбан с пивом.. и резко обернулся на шум. Подъехали, спешились, местный князек Радомир и с ним женка его, готка. Эх, могли ведь в болотине сгинуть! Вот и отомстилось бы за все.. Хотя и так уже.. почти. Осталось лишь поскорее отсюда выбраться. Нет, скоро нельзя – подозрительно.

Интересно, знают уже они или нет? Судя по озабоченному виду – знают. Озабоченный – он у князька Радомира вид, а у женки его – самый, что ни на есть, обычный. Готки, они коварные, умеют свои мысли скрывать.

Ну, знают. И что? Всех обыскивать будут? И пусть!

Борич неожиданно развеселился – пожалуйста, обыскивайте, что с него взять-то? Туника рваненькая да порты.. из подола готки лыковой дратвой сшитые. Хорошо – иголка нашлась.

Нет, не стали обыскивать. Во главе стола уселись, князек здравицу произнес. Все разом выпили, загалдели. Потом кулачные бои устроили – один на один, стенка на стенку, Борич тоже участвовал, хоть и не был настроен, а куда денешься, когда вожак Гоемысл сам с бревна первым поднялся да махнул «болотным» рукой – пошли. В другое время Борич с удовольствием бы на кулачках помахался, а вот только ныне не об этом душа болела. Даже вот с девкой этой, Оченой. Не об удовольствии думал, не об угождении богам – о деле, ради которого сюда и явился. Не корысти личной ради – братца молодшенького от злой смерти спасти. Ведь обещала дева. А он, Борич, верил. Да и как не поверишь, коли на глазах все – брат-то оправился почти. Главное было дело, чтоб соглядатаи, парни одинаковые, близнята, Радомиром-князьком присланные, не учуяли, не увидали, что Гостой-братец – больной. А они именно-то и вынюхивали, Борич уж давно понял, как только первый раз явились близнята. Везде носы свои совали, один все возле Луговых Кулишей терся, другой – с другими. Выспрашивали, выглядывали.. да так пристально.. Гостой один раз кашлянул – так на него и вызверились! Словно волки на добычу. Слава богам, обошлось тогда. Сейчас бы еще обошлось. Борич так загадал – ежели обойдется, принести Сварожичам достойную жертву. Именно Сварожичам – Келагастовы испокон веков Сварога больше всего почитали, хотя и других уважали. А вот Доброгастовы больше верили Семарглу – или они просто Сварога так называли? А еще – Перуна-громовержца чтили, а Луговые Кулиши – бога-змея Велеса. Жертву.. Вот, хотя б эту разноглазую девку. Очену.