Варвар

— И где же его найти? – поспешно вскинулся Амбрионикс.

— Мальчишку, слугу своего, пошлю проводить, – грек махнул рукой и, обернувшись, громко позвал. – Эй, Эней, подойди-ка!

Амбрионикс ушел вместе со слугою, и Евсевий принялся расспрашивать Скорьку о стране словен, которых купец называл то склавинами, то антами.

— Анты – плохое слово, ругательное, – сразу же запротестовал юный воин. – Так нас готы прозвали, за то, что якобы мы всегда были за гуннов.

— Ах, вот оно что! – грек явно был рад возможности узнать что-то новое, даже похвастал, что знает много словенских слов.

— Вот, к примеру: снег, волк, сено.

— Да, есть такие слова, – негромко засмеялся Скорька.

Евсевий разговаривал с ним по-готски, с галлом же – по-латыни. А Керновия ни с кем не разговаривала, просто молча слушала – понимала ли? Готский – вряд ли, а вот латынь – да.

— У меня в Константинополе есть хороший знакомец, Григорий его зовут, Григорий Пселл, – продолжал хвастать купец, – Очень, скажу я вам, богатый человек, но, вместе с тем – простой и общительный, мы с ним еще в юности торговали на пару оливковым маслом, да прогорели, он у кого-то крупный заем взял под залог оставшегося от отца дома, а я.. а меня где только потом не носило. Пора бы, наверное, и домой вернуться.. – прикрыв глаза, грек немного помолчал и продолжил: – Так вот, к чему я все это. Три корабля сейчас у Григория. Хорошие морские корабли, крутобокие и вместительные скафы, ходят по понту Евксинскому в Херсонес – а это от земель склавен близко, верно?

— Так готы вообще-то, – скривился Скорька. – И море зовется – Готское. А по-ромейски – да – Эвксинский понт.

— Вот, даст Господь, вернусь в Константинополь с товаром, невольников всех продам, да, наверное, подамся к Григорию, надоело по миру мотаться на старости лет.

Купец вдруг хитро прищурился и, свесив голову набок, спросил:

— А твой князь.. как, ты говорил, его зовут – Радомир?

— Да, так. А что ты про него спрашиваешь?

— После того как.. Ну, как все закончится, неважно, чем.. Он собирается возвращаться в родные края?

— Конечно! – юный воин отозвался, не задумываясь. – У него ж там жена! Красивая и молодая. Правда.. ну, это наши дела, не твои.

— Так-так, – обрадованно потер руки купец. – И можно с большой вероятностью предположить, что твой князь со своей дружиною обязательно вернется домой?

— Вернется.. – Скорька искоса взглянул на Керновию и сконфуженно улыбнулся. – За всю дружину не скажу, однако.. кто знает, как там все сложится? А что?

— Просто возвращаться в родные края вам удобней всего через Константинополь. Там сесть на корабль – и в Херсонес. И все это – абсолютно бесплатно. Даром!

— Даром?!

— Ну да. В Константинополь вы же пойдете со мной.. всей дружиной. И кто же осмелится на нас по пути напасть? К тому же мне не придется нанимать охрану.

— А-а-а! – протянул Скорька. – Вот в чем твоя выгода.

— А я никогда свей выгоды не скрываю – говорю прямо, как есть.

Купец приосанился и бросил быстрый взгляд куда-то поверх головы Керновии:

— О! Похоже, ваш друг идет.

Девчушка тотчас же обернулась:

— Амбрионикс! Ну, как там? Сладил свое дело?

— Не сладил, – галл хмуро уселся к костру и пожаловался. – Этот гад Варсоней и слушать ни о чем не хочет. Цену заломил – хоть самому в рабство продайся, да еще вас всех с собой прихвати. И то – не хватит!

— А я ж предупреждал – такой уж человек Варсоней. Потому-то никто тут с ним особо и не общается.

Амбрионикс опустил голову и сплюнул:

— Ночь обещал подождать, а утром, сказал – отъеду. Не хочет продавать, тварь, да и нет у меня таких денег. И вряд ли в ближайшее время будут.

— Эй, эй, – обеспокоенно повернулся к купцу плохо понимавший латынь Скорька. – О чем он говорит-то?

— Варсоней-торговец девушку продавать не хочет!

— Девушку? Какую девушку?

— Не знаю. У дружка своего спроси.

— Не хочет, говоришь? – Скорька ненадолго задумался и, вдруг лукаво улыбнувшись, спросил: – А зачем вообще ее покупать? Куда лучше умыкнуть, украсть.. как, бывает, невест умыкают.

— Украсть?! – Амбрионикс посмотрел вначале на грека, потом на воина. – Но.. как это сделать? Имейте в виду, у него надежная стража.

— Стражу надо отвлечь.

Весь план молодые люди придумали и обсудили в подробностях здесь же, при полном содействии Евсевия, как видно, не очень-то уважавшего своего прижимистого коллегу и конкурента. А иначе им было бы довольно трудно друг друга понять: Амбрионикс совершенно не знал языка словен и плохо понимал готский, Скорька, в свою очередь, не говорил по-латыни, а уж Керновия – это была вообще отдельная песня. Деревня, она деревня и есть.

Наконец, обо всем договорившись, пошли. К большому удивлению Скорьки, Керновия согласилась принять самое деятельное участие во всем этом деле, взяв на себя если и не главную, то довольно ответственную роль, без которой вообще бы все встало.

Шумела река. То шел дождь, то вновь проглядывали луна и звезды. Пройдя берегом – Амбрионикс постарался запомнить дорогу – вся троица (грек, конечно, с ними не пошел, одно дело – помогать советом, и совсем другое – участвовать) оказалась перед группой составленных кругом кибиток. Выпряженные и оставленные пастись волы глухо мычали рядом. Посреди круга горел костер. Сидевшие вокруг него вооруженные копьями слуги – молодые косматые парни – вдруг насторожились, услыхав чьи-то шаги:

— Кого там несет на ночь глядя?

— Меня.

— Что значит – меня?

— Я плохо.. плохо говорить латынь.

— Так говори по-нашему, по-галльски. Из какого ты народа, девица?

— Из эдуев.

— Ого! Мы тоже эдуи. Так что тебе надо? Кого-то ищешь?

— Ищу.. Тех, кто заплатит за мои песни.

— Ха-ха! – парни плотоядно переглянулись. – Лучше б поискала, кто тебя заплатит за любовь! Скорей бы нашла.

— Тьфу ты, тьфу! – Керновия быстро перекрестилась. – Вы что же, не христиане?

Стражники замялись:

— Ну, вообще-то, да.

— Что ж тогда болтаете всякую гнусь? Господа не боитесь?

— Да как тебе сказать, дева..

— Так я могу здесь перед кем-нибудь спеть?

— Пожалуй, да, – один из парней почесал лохматый затылок. – Только подожди немного. Пойду спрошу у хозяина, если не спит, так и он послушает. Но честно предупреждаю – заплатит он вряд ли. Такой уж это человек.

— Ничего. Мне б поесть чего-нибудь..

— Поесть? Так садись, похлебай похлебки. Вкусная! Садись, садись, не стесняйся. Как зовут-то тебя? Керновия.. Красивое имя. Ой, до чего ж ты худая. Ешь, ешь..

Крадущийся в ночи вслед за галлом Скорька вздрогнул, услыхав вдруг раздавшийся так близко голос. Чистый, звонкий и прозрачный, как ручеек. Как красиво пела Керновия! И на сердце юноши вдруг стало радостно, хоть судя по мотиву песня и была грустной.

— Глезия! – остановившись около повозки, тихо позвал Амбрионикс. – Глезия, отзовись, если ты здесь!

— Не мешай спать! И поищи свою девку в соседней кибитке.

— В соседней.. Идем, Скорька.

Крадущиеся шаги. Шумное дыхание мулов. Тоненький голосок – песня.

— Глезия.. Мне сказали, что ты здесь. Отзовись, Глезия.

Кажется – и зачем Амбрионикс ее искал? Далась ему эта востроглазая девчонка, которую и видел-то всего раз в жизни. А вот, как-то прикипел – сразу и навсегда. Любовь с первого взгляда? Или – это уже он сам себе нафантазировал? Кто знает..