Варвар

— Брось лыжи и иди за мной, – повелительно распорядился Влекумер и, посмотрев на Фримаска, добавил: – Надеюсь, у тебя готово все для гадания?

— Готово. И священная омела, и серп, и кувшин для жертвенной крови. Все, что угодно богам.

— Ты меня к вашим богам не притягивай! – на ходу сплюнул через левое плечо Влекумер. – У меня свои есть.

— Думаю, они в этом деле договорятся, – Фримаск обернулся и хищно посмотрел на мальчишку. – Его не будут искать?

— Это мой раб.

— Раб?!

— Но я его уже отпустил на свободу, – поспешно поправился навий.

Его собеседник жестко сжал губы:

— Раб, вольноотпущенник – какая разница? Выйдет ли гадание – вот в чем вопрос!

— Ну, это уж твои дела, друже Фримаск, – обиженно протянул Влекумер. – Ты сказал – привести, я привел. Что же мне, сына старейшины похитить?

— Ладно, ладно, – Фримаск покладисто кивнул. – Посмотрим, что выйдет. Гарпан! Приготовь этого парня.

Кивнув, смуглолицый Гарпан коршуном бросился на Пескарьку, скрутил, заломил за спину руки. Отрок застонал, с ужасом округлив глаза.

— Велишь вырвать ему язык, господин?

— Пусть кричит. Кто его здесь услышит?

— А когда будем гадать? – негромко спросил Влекумер.

— На рассвете. Уже скоро.

В стане Фримаска, кроме Гарпана, находилось еще дюжины три воинов – по виду, германцев: мощных, светловолосых. Костры не жгли и шатров не разбивали – таились.

— Идем дальше, – на ходу обернулся Фримаск. – Не надо, чтоб они видели. Лишь верный Гарпан – и мы.

Когда они вышли на дальнюю поляну, уже начало светать, и алый свет арии растекался по снегу, как кровь.. такая же, что хлынула из распоротого живота несчастной жертвы!

Лишь слабый крик..

И – серпом по горлу.

И все..

Отбросив окровавленный серп, Фримаск одним движением вырвал из разверстого живота кишки, разбросал вокруг, задумался, ухватив рукой подбородок.

Как раз встало солнце.

— Ну? – осторожно полюбопытствовал навий. – Что скажешь, друже?

— В нашем деле есть какая-то помеха, – обозрев кровавые ошметки, настороженно пробормотал Фримаск. – Что-то или кто-то мешает.. может помешать.

— Тот, кто мог бы помешать – уже далеко, – Влекумер горделиво хмыкнул. – Я сам тому поспособствовал.

— Но кто-то все же мешает! Вон, смотри сам. Видишь, как упали кишки? Плохо упали, плохо.

— Да что ты все заладил, друже Фримаск, – рассердился жрец. – Плохо да плохо. Что плохо-то?

— Все плохо, – Фримаск закрыл лицо руками. – Видно, боги не благоволят нам.

— Ну, твои боги не благоволят.. Так давай спросим моих! Или ты думаешь, что они сговорятся?

— Я вижу помеху.

— Угу.. – жрец на миг задумался и вдруг радостно улыбнулся. – Я знаю, кто это! Есть у нас в селении такой.. недавний беглец.. Мы просто его убьем, друже! Вот он и не сможет нам помешать.

— Ошибаешься, навий! Как раз оттуда – с того света – и будет! Ну, видишь же, как все легло неудачно.

— Надо было удачней бросать.. – про себя пробурчал Влекумер.

— Нет, нельзя убивать. Если только убрать. Засунуть куда-нибудь подальше.

— Что-что ты говоришь, друже? – навий сдвинул набекрень шапку. – Засунуть? Куда ж я его засуну? Хм.. Разве что понтийским грекам продать?

— Вот-вот, – Фримаск наконец вытер руки о снег. – Хорошая мысль, очень даже неплохая. Продать, именно продать! Но, так, чтоб никто его не убил.. до тех пор, пока дело не сладим.

— Слушай, брате.. а она, это точно – она? – как-то загадочно поинтересовался жрец.

Впрочем, собеседник его хорошо понял:

— Ну, ты ж сам мне говорил – лежит недвижно, ни живая, ни мертвая.. ни здесь, ни там.. Так и было сказано в священной песне – «ни здесь, ни там»!

— Да, но она – из готов, не из бургундов.

— Если все так, как ты говоришь, то у готов она – приблуда. Ее мать – супруга правителя бургундов – когда-то бежала от гуннских колдунов. Тогда гунны разгромили все, и бургунды вынуждены были уйти. Их конунг погиб!

— Я спрашивал у готов, – похоже, Влекумер решил разрешить последние сомнения, вдруг охватившие его сейчас то ли под воздействием только что пролитой крови, то ли от банального недосыпа. – Она никогда не называла себя бургундкой.

— Правильно, не называла. Потому что это римское слово. Правда, бургунды его приняли.. но не так давно. Я знал ее мать, Влекумере! Я узнаю и дочь. О, если это она, если мы доставим ее Аттиле, а там может случиться всякое. Аттила думает одно.. мы – другое. Галлия – чудесная страна, и многие там еще помнят древних богов. Еще можно все возродить..

— Еще одна помеха, брат, – перебив пустившегося в мечтания Фримаска, вдруг вспомнил навий. – Радомир-рэкс, я сам отправил его к повелителю гуннов. За бургундской короной! А он парень прыткий, вполне может и.. Хильда, кстати, его законная жена.

— Жена? По каким законам?

— По законам кафоликов, поклонников распятого Христа, о котором те же готы знают куда больше меня.

— По законам кафоликов? – Фримаск хищно оскалил зубы, и квадратное, словно высеченное из камня, лицо его стало напоминать недвижную маску сфинкса. – Тьфу! У нас свои законы. Даже великий Цезарь не смог уничтожить нас до конца, хотя и приложил к этому немало усилий. Что уж говорить о кафоликах?

— Но парень-то, Радомир, тоже будет при дворе Аттилы! И вот, явишься ты, с этой не живой и не мертвой Хильдой, которая там оживет – именно так говорят боги. И что дальше?

— А что дальше? – хитро прищурившись, переспросил Фримаск. – Я сам – друид, и все предки мои были друидами, жрецами, как и ты. И я скажу тебе – кто такой этот Радомир? Мои боги не сказали о нем ничего.

— Потому что он чужак, не отсюда. Я сам не знаю – откуда он пришел и зачем? Явился из какой-то бездны.. куда намерен вернуться. Не один – с Хильдой.

— Как хорошо, что я вовремя узнал о том, что она у тебя!

— Ну, не так, чтоб у меня.. В нашем селении.

— Мы возьмем ее! Если не хватит этих воинов, я найду еще!

— Не надо еще, хватит и тех, что есть, – осклабился жрец. – В усадьбу старого Доброгаста от реки ведет подземный ход. Истр – тот, кто нам мешает – думает, что только он один про него знает. Ха! Но все же – я на твоем месте обязательно избавился бы от Радомира, друг Фримаск. Предупреждаю, этот парень очень опасен.

— Придет время – подумаем и о нем, – согласно кивнул друид. – Пока же главное – дева! Если она станет женой Аттилы.. а может и не стать. Поглядим! От нас все зависит и от воли богов.

— Но она не девственна!

— Для гуннов то не преграда, тем более, их вождь любит выпить, быть может, с пьяну-то и не разберет. Ладно, друг Влекумер, когда же мы навестим усадьбу?

— Можно прямо сегодня, ночью, – подумав, кивнул жрец. – Там, на усадьбе, псы.. но и мои верные люди – тоже. Я вернусь раньше и буду ждать.

Мертвенно-серебристая луна скрылась за тучами, повалил снег, пушистый и мягкий, как только что испеченный хлеб. И столь же мягко ступали след в след воины друида Фримаска, идущие по подземному ходу от реки в усадьбу покойного Доброгаста. Ни одна собака не залаяла, не встрепенулся и часовой – все крепко спали и даже, может быть, видели сны. Часовому наверняка снилась девушка, а что уж видели псы – бог весть, главное, что не залаяли, когда из дальнего амбара выскользнули в ночную тьму крадущиеся фигуры воинов.

Жрец Влекумер – он уже был здесь, на усадьбе – самолично встречал гостей. Встречал не один – с верным своим человечком. Вот обернулся: