Страница 3 из 34
Только почему так быстро, словно уставший от бега заяц, бьётся моё сердце?
Вернувшись на кухню, прислоняюсь к холодной металлической поверхности холодильника спиной и стараюсь выровнять дыхание.
Но оно, как назло, предательски сбивается. Смахиваю слёзы тыльной стороной ладони, не сумев удержать их.
– Вика, он передал тебе это!
Кира врывается на кухню с восторженным блеском в глазах, размахивая несколькими пятитысячными купюрами. Но, увидев моё лицо, резко замолкает.
– Это тебе, – осторожно протягивает деньги. – Сказал, что вчера не расплатился за обед и хотел передать в качестве благодарности.
Мгновенная волна гнева накатывает на меня. Хочется схватить эти деньги, истерзать их в клочья и бросить ему вслед.
Но я сжимаю кулаки и просто качаю головой.
– Дай мне немного времени прийти в себя, пожалуйста. Я в подсобке две минуты посижу, хорошо? Прикроешь?
– Конечно, конечно, Викуля, иди. Буду как цербер, только не плачь, – шепчет Кира, гладя меня по плечу.
В кладовке я, наконец, даю волю чувствам. Слёзы текут без остановки, и я не пытаюсь их сдержать.
Знаю, надо просто выплакаться. Если тяжело – станет легче.
Так уже не раз случалось: я падала, но поднималась. Смеялась сквозь слёзы. И даже улыбалась, когда казалось, что сил больше нет. И всегда это помогало.
Через несколько минут глубоко вдыхаю, вытираю лицо, натягиваю улыбку и возвращаюсь на кухню.
– Кирочка, ты девчонка боевая, не правда ли? – обнимаю её за плечи, стараясь говорить бодро.
– Да, я такая! – она гордо выпрямляется, как солдат перед генералом.
– Сможешь кое-что сделать для меня? А в качестве благодарности – с меня два дня вкусных ужина!
– Без проблем. Можно и без ужина. Сделаю для тебя, что нужно. Ты хорошая, и к тому же талантливый повар и кондитер. Ты успокоилась?
– Да, да, всё хорошо. Не переживай. Спасибо за поддержку, но всё-таки ужин с меня.
Достаю блокнот, вырываю один лист и быстро пишу несколько строк. Складываю его вместе с деньгами и протягиваю Кире:
– Отнеси ему это. Только просто отнеси и не разговаривай.
Она разворачивает записку, пробегает глазами и начинает тихо хихикать, прикрывая рот ладонью.
– Викуля, ты смелая! Я бы так не смогла! – шепчет, едва сдерживая смех. – Прямо сейчас исполню!
Наблюдаю из-за приоткрытой двери, как Кира с важным видом подходит к его столику.
Видно, как она изо всех сил старается сохранить серьёзное выражение лица. Губы в этот момент у неё поджаты, брови сведены, но глаза предательски блестят от сдерживаемого веселья.
– Вам передали, – чётко произносит она, кладя перед ним деньги и мою записку.
Глеб недоумённо хмурится, разворачивает листок. Читает. Его лицо сначала выражает полное непонимание, затем растерянность, и наконец возмущение.
Кира стоит рядом, буквально трясясь от сдерживаемого смеха.
Видно, как любопытство борется в ней с инстинктом самосохранения, она не уходит, а с интересом наблюдает за его реакцией.
Но всё-таки не выдерживает, разворачивается и убегает, прикрыв рот рукой.
Видя, что она всё сделала как нужно, отхожу от двери, которая выходит в зал, и удовлетворённо киваю.
Да, сейчас он наверняка взорвётся и начнёт орать.
Но с такими, как Глеб, по-другому нельзя. Таких, как он, надо опускать на землю. И желательно – плашмя, чтобы побольнее было!
Глава 4
ГЛЕБ
Ясно, не простила. Обиженку из себя корчит.
Честно, не думал, что она до сих пор носит в себе эти обиды.
Пять лет назад она сама пристала ко мне с допросом и просила сказать правду о наших отношениях.
И я сказал. Был предельно честен. Именно так, как она хотела.
Вика на тот момент мне действительно была не нужна. Мы повстречались, хорошо провели время, страсть угасла, всё, пора расставаться.
Разве это преступление, если тебе больше не нужна девушка?
Когда тебе двадцать четыре, кровь бурлит, хочется нового, яркого, каждый день.
А чего она, собственно, ждала? Вечной любви?
Да, расстались некрасиво. Но кто в этом виноват? Она же сама лезла с вопросами, требовала «откровенности». Получила.
Только обычно люди, в таких ситуациях потом, после стольких лет разлуки хотя бы притворяются цивилизованными. Случайно встретились, улыбнулись, кивнули, поболтали, разошлись.
Но нет, эта решила устроить трагедию. Надулась, хотя должна быть благодарна за то, что я не стал врать ради чьих-то удобных иллюзий.
Но теперь я не отступлю. Хочу, чтобы у меня работала, значит, будет так.
Она мне нужна. Не как женщина, как первоклассный кондитер. И я уже всё для себя решил.
Она будет моим работником. Предложу такие условия, что отказаться не сможет. Денег дам столько, сколько ни один ресторатор не предложит.
Это уже дело принципа.
И я добьюсь этого. Мне не в первый раз ставить цели и достигать их.
Решаюсь на широкий жест: зову официантку и вручаю ей несколько пятитысячных, оставляя пожелание передать это кондитеру в знак благодарности за вкусную еду.
Да, вчера не расплатился, но я обычно так не поступаю.
И вот официантка возвращается с теми же деньгами в руках.
Был уверен, что Вика, желая сказать «спасибо» за деньги, сама ко мне выйдет. И я, воспользовавшись случаем, извинюсь за вчерашнее. Но нет, прислала какую-то странную, улыбающуюся во весь рот девушку.
– Вам просили передать, – говорит она, кладя купюры на стол. – И вот ещё записка.
Разворачиваю листок и на секунду теряю дар речи.
«Скрути эти деньги трубочкой и затолкай себе их в задницу! А если не получится самостоятельно, позови своих постельных девок, они тебе помогут!».
Всё внутри мгновенно закипает. Даже не от оскорбления, а от её наглости.
– Простите, что-то не так? – подходит администратор, настороженно глядя на моё перекошенное лицо.
Сжимаю записку в кулаке.
– Ну, как вам сказать… даже не знаю, – начинаю я, стараясь сохранять спокойный тон, хотя внутри всё кипит. – Конечно, обед у вас вкусный, мне всё очень понравилось. И десерт отменный. Но вот повар-кондитер у вас – хамка!
Администратор, девушка в строгом костюме, моргает, явно не понимая, куда идёт наш разговор.
– Что, простите? Не поняла, – растерянно произносит она.
– Говорю, что ваш повар – хамка! – уже повышаю голос, чувствуя, как гнев снова подкатывает к горлу. – Я это ещё вчера заметил. Хотел отблагодарить её, а она мне нахамила. Вчера нахамила, сегодня нахамила. Звезду, что ли, поймала? Думаю, вам стоит её уволить! Или для вашего заведения это нормально – так с гостями общаться? – меня в моём гневе от оскорбительной ситуации уже несёт.
Администратор стоит, широко раскрыв глаза. Её лицо постепенно меняется: сначала было просто удивление, потом – замешательство, а теперь…
Теперь в её взгляде появляется что-то холодное, даже злое.
– Да, да, конечно, я сейчас разберусь, – говорит она, но её голос звучит уже совсем не так любезно, как минуту назад.
И здесь я вдруг понимаю, что перегнул палку.
Глава 5
ВИКТОРИЯ
Конечно же, она уволила меня. Кто бы сомневался?
Если бы другая владелица попыталась объяснить клиенту, что чрезмерная резкость неуместна, всё закончилось бы иначе.