Когда тьма любит

Глава 37

Найт заводит машину, резко выворачивает руль, и мы срываемся с места, оставляя позади толпу, камеры, и эти жадные взгляды.

Мне казалось, я никогда не вырвусь из их круга. Еще минута - и я потеряла бы сознание: они пытали меня морально, высасывая весь кислород.

Только, проехав пару кварталов и убедившись, что за нами нет хвоста, он останавливает машину. Я чувствую его взгляд кожей, но не решаюсь повернуться. Стыдно. Стыдно, что так легко попалась на крючок, который забросил Брендон.

А ведь я так хорошо держалась. Даже телефон держала на беззвучном, чтобы не сходить с ума от уведомлений. Если бы можно было повернуть время вспять и сбросить его звонок. Я так и делала... пока он не прислал фото.

- Сирия, посмотри на меня, - его голос вырывает меня из оцепенения. Я только сильнее натягиваю кепку на лицо, ту самую, что он дал. Но он резко срывает ее и швыряет на заднее сиденье. - Посмотри на меня.

Хочется снова натянуть что-то до самых глаз, спрятаться, стать невидимой. Но Найт не дает. Его пальцы ложатся мне под подбородок - мягко, но непреклонно, заставляя повернуть голову к нему.

- Посмотри на меня, - повторяет он, и в этом голосе нет ни упрека, ни злости. Только эта его стальная мягкость, от которой внутри все сжимается еще сильнее.

Я поднимаю глаза. И первое, что вижу, - не осуждение, не «ну вот, опять ты повелась», а эту его ярость, которая направлена не на меня, а на тех репортеров, на Брендона, на кого угодно, но не на меня. Его челюсть сжата, скулы ходят, а в глазах - тот самый шторм, который я видела, когда он стоял перед репортерами. Только сейчас этот шторм не рвется наружу, он будто стягивается в тугой узел, чтобы не задеть меня.

- Прости, - шепчу я, и голос срывается. - Я не хотела к нему идти. И не хотела... всего этого. Просто он прислал фото и... Я потеряла бдительность, забыла, что он за человек.

- Какое фото? - спрашивает он тихо, но я чувствую, как под этой тишиной гудит напряжение.

- Это был документ, - выдыхаю я, и от одного этого слова снова подступают слезы. - О состоянии твоей матери. Что она здорова. Ты сказал, что ей поставили неверный диагноз, что и привело к ее смерти. Я - дура, раз решила, что он мне их просто отдаст. Прости.

Он внезапно меняется в лице. Так резко, что внутри все холодеет. Вся нежность, вся мягкость испаряются в одно мгновение. На их место приходит ярость - еще более жгучая, чем та, что полыхала в его глазах прежде. Он с силой ударяет по рулю - так, что я невольно вздрагиваю всем телом.

- Найт...

- Прости. Прости... Я перегнул.

Он резко выдыхает, сжимает и разжимает пальцы, словно пытается стряхнуть с них этот внезапный гнев, и поворачивается ко мне.

- Он специально использовал этот документ как приманку. Но теперь я знаю, что они пока не уничтожили его. Благодаря тебе, ангел.

- Я ничего не сделала. Только больше хлопот тебе доставила. А если они напишут кучу всего про тебя?

- Да я мечтаю о том, чтобы на каждом экране мелькал я, а не ты. И даже немного завидую. Всему виной я, а вся слава достается тебе, - усмехается он. Чувствую, как напряжение постепенно спадает.

Я почти улыбаюсь сквозь слезы - сама не верю, что способна на это сейчас, но его дурацкая шутка пробивает эту гнетущую тяжесть.

- Ну да, - выдавливаю я, вытирая щеку тыльной стороной ладони и стараясь звучать хоть немного нормально. - У меня теперь, наверное, рейтинг выше, чем у каких-нибудь звезд. Только вот автографы давать не хочется.

Он коротко хмыкает и снова смотрит на меня - в глазах уже не шторм, а что-то похожее на облегчение.

- Дай мне. Сделаешь для меня исключение? Как для твоего единственного преданного фаната?

Я улыбаюсь, уже не сквозь слезы, а по-настоящему.

- Конечно! Где расписаться, дорогой фанат?

- Здесь, - отвечает он мгновенно, касаясь пальцем своих губ. Как в его стиле. Вечно голодный Найт.

Я наклоняюсь к нему, чтобы поцеловать, но он вдруг рывком притягивает меня к себе, усаживая на колени.

- Найт! - вздрагиваю я, озираясь по сторонам. - Ты совсем без тормозов! А если нас увидят?

- Значит, в копилку добавится очередной горячий эксклюзив. Ты против?

Я замираю на мгновение, чувствуя его руки на своей талии, и смотрю в его глаза - в них нет ни капли сомнения, только этот его бесконечный вызов и улыбка, от которой внутри все переворачивается. И пусть я знаю, что это безумие, что нас могут увидеть в любой момент, что завтра заголовки взорвутся новыми домыслами… Но в эту секунду мне плевать. Я наклоняюсь и целую его сама. Его пальцы впиваются в мои волосы, притягивая ближе, и я чувствую, как он выдыхает в мой рот - тепло, облегчение, что-то гораздо большее, чем просто страсть.

Он притягивает меня к себе, углубляя поцелуй. Губы горячие и требовательные, снова и снова накрывают мои, будто пытается запомнить их вкус до последней ноты.

Я ощущаю, как его руки скользят по моей спине, прижимая меня крепче, и в этом жесте - вся его суть: защитник, который готов сжечь мир, но не дать меня в обиду.

Он отрывается от моих губ только для того, чтобы поцеловать уголок моего рта, скулу, мочку уха, и я чувствую, как его дыхание сбивается, смешиваясь с моим.

- Хочешь дадим им эксклюзив погорячее? - шепчет он мне в шею, голос его звучит хрипло и сдавленно.

Я смеюсь, но смех выходит прерывистым, потому что его губы продолжают вырисовывать дорожку вдоль моей шеи, и каждая точка соприкосновения отправляет ток по позвоночнику.

- Ты ненормальный, - шепчу я, но в голосе нет ни капли убедительности. - Нас же точно засекут. Хотя бы отъедь куда-нибудь в тихое место. Или хочешь, чтобы твоего ангела кроме тебя еще кто-то видел?

Он поднимает на меня глаза - в них смешиваются голод и эта его дьявольская искра. Он не говорит ни слова, просто пересаживает меня обратно на пассажирское сиденье, заводит двигатель и срывается с места так резко, что я вжимаюсь в спинку.

Мы петляем по каким-то дворам, проскальзываем в арки, и я даже не пытаюсь запомнить маршрут - просто смотрю на его профиль, на то, как он сосредоточенно сжимает руль, и внутри разливается странное тепло. Знаю уже, как на тебя подействовать.

Спустя несколько минут он тормозит возле старого промышленного здания, заросшего плющом, и глушит мотор. Тишина оглушает после рева двигателя. Он поворачивается ко мне, и в полумраке салона его глаза кажутся почти черными.

- Устраивает, ангел? - спрашивает, поворачиваясь ко мне.

Я смотрю на него, и сердце колотится где-то в горле. Вместо ответа я тянусь к нему, перебираясь через центральную консоль, и он ловит меня на полпути, притягивая к себе. Целует жадно, почти грубо, но в каждом движении чувствуется та самая сдержанность, за которой - океан, готовый выплеснуться, если я позволю. И я позволяю. Его руки блуждают по моей талии, поднимаются выше, сжимают плечи, и я таю в этом кольце, забывая обо всем.

Я чувствую, как его пальцы скользят под край моей футболки, горячие и уверенные, и в этом прикосновении нет ни капли сомнения - только собственничество, граничащее с безумием.

Слышится, как звонит телефон. И это точно не у меня. Он надрывается где-то в кармане его брюк, вибрируя глухой настойчивой волной. Но ему все равно. Он продолжает целовать меня, игнорируя настойчивый звон.