Когда тьма любит

- Ошибаетесь.

Отлично. Продолжай.

- Чтобы назначить препарат мне надо для начала понаблюдать за вами, взять ваши анализы, чтобы не навредить вашему организму. Мы же не переводим вас в отдельную палату. Одну ночь проведете в общей палате с другими. На следующий день, если вы будете чувствовать себя хорошо и никаких проблем с анализами не будет, мы сможем решить, что делать дальше.

Я делаю вид, что смиряюсь, кивком соглашаясь. План работает. Одна ночь - это все, что мне нужно. Он верит, что я здесь из-за своей одержимости, но не знает, что его кабинет - моя настоящая цель

- Хорошо. Только, пожалуйста, быстрее. Чем меньше времени я проведу здесь, тем лучше.

Мне дают форму, в которую просят переодеться, после чего ведут в палату, где под капельницами на кроватях лежат другие мужики разного возраста. У меня берут кровь на анализы, после чего мы вновь возвращаемся в палату.

После ухода медсестры я остаюсь один в этой душной палате, пропитанной запахом лекарств и чужой боли. Сажусь на край койки, сжимая в руках край больничной простыни, и смотрю в окно. За стеклом - серое небо, нависающее над городом, где она сейчас где-то с ним. Мысль о том, что он может прикасаться к ней, говорить ей что-то на ухо, заставляет желваки ходить на скулах. Я должен выждать. Если я сорвусь сейчас, все пойдет прахом. Терпение, Найт. Терпение.

Ложусь на койку, закрывая глаза, но сон не приходит. В голове всплывает ее лицо - испуганное, но всегда прекрасное.

Часы тянутся бесконечно долго. Я слышу, как другие пациенты ворочаются, кто-то стонет во сне, кто-то бормочет. Я силюсь не обращать внимания на их присутствие, хотя каждая секунда здесь кажется вечностью. Повезло, что охраны здесь не так много, как в главном крыле. Видимо потому что здесь они держат менее опасных пациентов.

Наконец свет в палате тускнеет, и медсестра, проходя мимо, проверяет каждого. Я притворяюсь спящим, замедляя дыхание. Когда ее шаги затихают в конце коридора, я открываю глаза. Пора.

Тихо поднимаюсь с кровати, стараясь не скрипеть пружинами. Босая нога касается холодного пола, и я делаю шаг к двери, одновременно надевая наушник в ухо.

Я привык к риску. Я вырос в нем, поэтому похер, попадусь кому-то или нет. Открываю дверь, и коридор встречает меня призрачным светом дежурных ламп.

- Ты там? - шепчу, нажимая на наушник.

- Тут, - следует мгновенный ответ Дэна.

- Выключил камеры?

- Секунду. Кстати, дружище, а тебе идет больничная одежда.

- Иди нахер.

- Тебе комплимент сделать себе дороже.

- Вот и не делай. Нашел их?

- Нет пока. Кажется, твой братан купил другой телефон.

Блядь!

Выдыхаю, прижимаясь спиной к холодной стене коридора. В голове проносится план действий: кабинет Карпова на втором этаже, западное крыло. Я запомнил расположение еще когда меня вели в палату. Главное - не попасться на глаза ночной смене. Здесь всего два охранника, и один из них, судя по расписанию, которое успел скинуть Дэн, сейчас на обходе территории.

- Ладно. Отложим пока это. Мне нужен доступ к кабинету. Дай знать, если кто-то двинется сюда, - шепчу, ступая по линолеуму босыми ногами.

С каждым шагом адреналин разгоняется по венам быстрее, заглушая усталость последних бессонных ночей. Я сворачиваю за угол, где тусклая лампа едва освещает табличку с надписью "Ординаторская". Сердце колотится где-то в горле, но я заставляю себя двигаться размеренно, без лишней спешки. Здесь спешка - верный способ привлечь внимание

Наушник щелкает, и голос Дэна возвращает меня в реальность:

- Чисто. Охрана застряла у входа с сигаретами. Камеры на твоем пути отключены на пять минут. Не подведи.

Я ускоряю шаг, добираясь до лестницы. Ступени под ногами кажутся ледяными, но я не обращаю внимания. В голове только одна мысль: найти компромат. Замок на двери кабинета оказывается простым - старый механический, без электроники. Достаю отмычку, которую спрятал в шве больничных штанов. С третьей попытки слышу щелчок, и дверь поддается.

Внутри пахнет бумагой и дешевым кофе. Кабинет выглядит почти стерильно - стол, стул, шкаф с папками и пара полок с медицинскими справочниками. Я подхожу к столу и выдвигаю ящики. В верхнем - ручки, скрепки, какие-то рецепты. Ничего стоящего. Нижний ящик заперт, и, чертыхнувшись, я снова достаю отмычку. Через минуту замок поддается, и передо мной оказывается толстая папка, перевязанная бечевкой. Но в ней не оказывается ничего стоящего.

Я перебираю страницы, но натыкаюсь лишь на старые отчеты и списки пациентов. Ничего, что связывало бы Карпова с моей матерью. Злость подкатывает к горлу - неужели я ошибся? Но нет, интуиция редко подводит меня. Я осматриваю кабинет внимательнее, замечая, что одна из книг на полке стоит неровно, словно ее трогали недавно. Подхожу ближе и снимаю ее с полки. За ней - небольшой сейф, встроенный в стену. Улыбка трогает мои губы. Старый хитрец.

Сейф оказывается сложнее, чем дверь. Мне приходится напрячь слух, прижимаясь ухом к холодному металлу, чтобы уловить щелчки механизма. В наушнике раздается голос Дэна:

- Это новая модель. С таким я еще не работал. Покажи его полностью, отодвинув другие книги.

Я следую его словам и отодвигаю их, направляя маленькую камеру на очках прямо на сейф.

- Есть вообще шанс взломать его?

- Ты ведь меня знаешь. Шанс есть. Времени нет, но я попробую, - голос Дэна звучит сосредоточенно, я слышу, как он возится с оборудованием у себя. - Дай мне минуту.

Я отступаю, замирая между книжным шкафом и стеной. Секунды тянутся резиной. Слышу, как в коридоре кто-то проходит - шаги тяжелые, размеренные. Охранник. Сердце пропускает удар, но я не двигаюсь, сливаясь с темнотой. Шаги стихают за поворотом. Выдыхаю. В наушнике - новый щелчок, и Дэн говорит:

- Почти. Еще пару секунд. Там, судя по схеме, трехдисковый механизм. Хитрый, но старый.

Я сжимаю кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. В голове - только она. Ее лицо, ее голос, ее запах. Я не имею права провалиться. Если я попадусь здесь, то потеряю все - и ее, и шанс разобраться с Карповым. Этот ублюдок не просто так держит сейф в кабинете, куда даже пациентов не приводит. Принимает их в другом кабинете на первом этаже.

В наушнике раздается короткий щелчок, и Дэн выдыхает с облегчением:

- Готово, бро. Открывай.

Я тяну ручку сейфа, и металлическая дверца поддается с едва слышным скрипом. Внутри - несколько папок, стопки наличных, причем непростые денжата, и старый диктофон. Хватаю первую папку, пролистывая. Документы, фотографии, какие-то записи. И тут я вижу ее - мамино лицо, черно-белое, на снимке, прикрепленном к отчету. Сердце пропускает удар. Подпись внизу: "Дело № 47. Пациентка: Элеонора Джефферсон. Диагноз: диссоциативное расстройство личности. Лечащий врач: Карпов Л.В." Я перелистываю страницы, и каждая новая строка врезается в сознание, как нож. Какое нахрен диссоциативное расстройство?!

Перелистываю ее, но кроме данных о ее так называемой болезни, дозах, что ей вводили и дальнейшем состоянии, больше ничего нет.

Беру тонкую папку, что лежит в самом конце. Добираюсь до последней страницы. Вот он. Настоящий документ, удостоверяющий, что мама в полном порядке.