Когда тьма любит

- Сирия, чего застыла? Пошли. Он сказал, что подбросит нас.

Он обходит машину и открывает переднюю дверь. Даже не заднюю.

- Садись.

- Я сяду сзади.

- Не люблю, когда переднее пустует.

"Ты вообще больше мотоциклы предпочитаешь," - хочется выкинуть, но вместо этого говорю:

- Тогда пусть Диляра сядет.

- Она уже села сзади.

- Ребята, вы чего? - вопросительно смотрит на нас Диляра. Мне не хочется, чтобы она что-то подумала, поэтому молча занимаю переднее сиденье. Он с довольным видом победителя закрывает за мной дверцу и занимает свое место.

- Пристегнись.

Тянусь к ремню безопасности и пристегиваюсь.

Мы едем в полной тишине, но эта тишина наполнена неловкостью. Диляра, казалось, совершенно не замечает напряжения между нами, болтая о каких-то невесомых вещах. Я же стараюсь не думать о том, что происходило всего несколько минут назад. Но образ его тела, его руки, его губы - все это стоит перед глазами, мешая сосредоточиться.

- Ты говорила, что нужно заскочить кое-куда.

- А да. Поверни направо на том повороте, а затем прямо до двухэтажного дома и снова направо.

Куда заскочить, Диляра?! Я с ним одна в машине не смогу остаться! Я этого просто не вынесу!

Я сжимаю ремень, когда мы останавливаемся. Диляра выходит из машины, но когда я собираюсь сделать то же самое, Найт блокирует мою дверь. Что за...

- Я быстро. Пять минут.

Дверь за ней захлопывается, оставляя меня наедине с тем, кто вызывает у меня все те чувства, что не должны были возникать.

Мои пальцы сильнее сжимаются на ремне. Изо всех сил избегаю его взгляда, но чувствую на себе его. Дыхание снова учащается.

- Ты так и будешь дрожать, ангел? - его голос низкий, обволакивающий, от него по моей коже пробегают мурашки.

- Я не дрожу, - лгу я, но мой голос все выдает.

- Верно, - он усмехается. - Ты просто боишься.

- Я не боюсь тебя, - выдыхаю я.

- Ты боишься себя, - поправляет он, и его слова попадают прямо в цель. Мне хочется отвернуться, спрятать лицо, но я не могу. Наши глаза встречаются, и в его я вижу отражение своего собственного смятения, своей страсти, которую так тщательно пытаюсь скрывать.

- Не говори ерунды. И вообще... Ты же всегда мотоциклы водил. С чего вдруг на машину переключился? К тому же... окна затонировал.

- А ты догадайся, ангел.

Он наклоняется ближе. Я чувствую запах его кожи, терпкий, мужской, сводящий с ума.

- Найт, не надо...

- Один поцелуй. Только один.

Его губы, такие знакомые, оказываются на моих, и я теряю остатки сопротивления. Его поцелуй властный, требовательный, и я жадно отвечаю, забывая о свадьбе, о Брендоне, о мире за пределами этой машины. Все, что существует, это его тело, прижимающееся ко мне, его руки, исследующие мои волосы, мое лицо, его жар, обжигающий сквозь одежду. Стон вырывается из моей груди, когда его язык вторгается в мой рот, и я чувствую, как тело начинает отзываться на знакомые ласки.

Возвращает меня в реальность стук в окно. Но, когда пробую отстраниться, Найт сильнее притягивает меня к себе. Стук снова повторяется и только с третьего раза он отпускает меня и снимает блокировку с двери.

- Извини, заклинило, - произносит как ни в чем не бывало, облизывая губы. Отворачиваюсь к окну, стараясь скрыть смущение. Если так пойдет и дальше, для меня это будет конец. Мое сердце и так щас выскочит из груди.

- Ты на всякий проверь ее, - говорит Диляра, не подозревая ни о чем. - Иногда даже богачей разводить умеют на всякий хлам, украсив его. А так, поздравляю с покупкой. Никогда не нравился твой байк. Слишком быстро ты ездишь.

- Зато мне нравится. Разве важно чужое мнение, если тебе это нравится?

Чую, этот камень брошен в мой пруд.

- Ты прав. Не всем угодишь. Есть ножницы или что-то в этом роде? Мне надо посылку открыть.

- Есть.

Он внезапно тянется к бардачку, не упуская при этом возможности коснуться моей руки. Этих трех секунд хватает, чтобы свести меня с ума. Он достает из бардачка маленький складной нож и протягивает ей.

Держись, Сирия! Просто продержись еще немного!

Еще десять минут проходят рядом с ним. Десять самых тяжелых и длинных минут в моей жизни. Даже рядом с Брендоном я никогда не чувствовала себя так. А рядом с ним так и искрит. Все в нем притягивает мое внимание, как бы ни старалась игнорировать его. То, как он ловко управляет рулем, обгоняя другие машины, как он снова тянется к бардачку, чтобы "положить обратно нож." Но при этом снова не упускает возможности коснуться меня. И как после всего этого мне вернуться в ту комнату и лечь спать с Брендоном?

Стоит машине остановиться, как я сразу берусь за ремень безопасности. Но даже тут будто весь мир против меня. Я отчаянно дергаю его в то время, как Диляра уже вышла из машины.

Его руки внезапно накрывают мои.

- Машина мою не ломай, ангел, - произносит он, в два счета управляясь с ним. - Она не виновата в том, что ты не можешь сдерживать свои чувства.

Я выхожу из машины, чувствуя, как земля под ногами становится тверже, хоть и не могу избавиться от ощущения, будто все еще парю. Сердце колотится в висках, а тело дрожит от пережитого. Диляра, ничего не подозревая, уже идет к дому, я иду следом, пытаясь унять бурю эмоций.

- Ты уверена, что все в порядке? - спрашивает она. Я киваю, не в силах произнести ни слова. Страх, возбуждение, вина - они переплетаются, создавая невыносимое напряжение. Каждое его слово, каждый взгляд - это вызов моей решимости, проверка на прочность. И кажется я ее с каждым разом проваливаю.