Когда тьма любит

- Теперь... я точно никакой не ангел, - бросаю сквозь слезы, не смея взглянуть ему в глаза. - А самая настоящая шл...

Его губы снова накрывают мои, не позволяя договорить. На этот раз нежно, почти ласково. Его горячая ладонь пробирается под футболку, вызывая предательскую дрожь во всем теле. Поднимается вверх, к моей груди. Его прикосновения становятся настойчивее, хотя и не теряют своей прежней, пугающей нежности.

- Найт...

Я чувствую, как его тело прижимается ко мне еще ближе, заставляя ощущать его жар, его неукротимое желание. Мир вокруг сужается до его присутствия, до его дыхания, до его губ, которые снова и снова находят мои.

- Сними футболку. Хочу касаться тебя всю без этих гребаных кусков ткани.

Это уже за гранью.

- Нет.

- Сирия! Мне разорвать на тебе и ее?

- Почему в тебе столько одержимости? Зачем ты это делаешь? Хочешь за что-то отомстить Брендону? Поэтому мучаешь меня?

Он на секунду замирает, но потом быстро берет себя в руки, продолжая удерживать меня своим жгучим взглядом.

- Мучаешь меня скорее ты, ангел. Касаясь этого гребаного урода, целуясь с ним, держа его за руку. Мне этот хрен даром не сдался. Я хочу тебя. Себе. Навсегда.

- Ты с ума сошел?! До нашей свадьбы осталось всего ничего! А из-за тебя я даже в глаза ему нормально не могу смотреть.

- Так не смотри. Смотри только на меня.

- Нет!

- Сирия... Признайся, тебе ведь до него уже нет дела. Ты и сама знаешь, чего на самом деле хочешь.

- Знаю. Своего жениха.

- А если хорошенько подумать?

- Своего..., - его пальцы снова касаются моих бедер, раздвигая их в стороны. Я сглатываю, пытаясь держать себя в руках от внезапного жара, охватившего меня с головы до ног. - жениха.

- А если еще хорошенько? - он наклоняется ко мне, как и в прошлый раз касаясь моих губ своими, не целуя, и от этого только хуже.

- Своего...

У меня еле получается говорить, когда его пальцы начинают двигаться вниз, пробираются под ткань моих штанов.

Я чувствую, как мое тело отзывается на его прикосновения, несмотря на весь страх и отвращение. Эта борьба внутри меня, желание оттолкнуть его и одновременно поддаться, сводит с ума.

- Твоего...

Он давит. Специально заставляет своими прикосновениями терять остатки самоконтроля.

- Твоего кого, Сирия? - шепчет он мне в губы, и я ощущаю, как он слегка прикусывает нижнюю.

- Найт, прекрати...

- Твоего кого?

- Это... насилие. Ты не можешь... насильно заставить меня признать то, чего нет.

- От насильников так не текут, ангел, - снова этот смешок, который заставляет меня съежиться. - Ты хочешь меня. Просто не хочешь этого признавать.

- Я не хочу стать изменщицей.

- Он первый тебя предал, кувыркаясь целыми днями напролет со своей секретаршей, прикрываясь при этом тяжелыми проблемами на работе.

Он с каждым словом вонзает в мое сердце что-то острое, причиняя еще больше боли, заставляя чувствовать себя еще хуже. Он и раньше упоминал эту секретаршу. И теперь специально так делает, чтобы я согласилась?

- Ты не представляешь, что творишь и что будет, если кто-то нас так застукает. Прекрати, Найт. Пожалуйста.

- Я разгребу, - отвечает он вопреки моим ожиданиям. - Возьму все дерьмо на себя. Просто скажи да, - требует он, его голос низкий и хриплый.

- Нет.

Он вздыхает и переводит взгляд на Брендона.

- Я понял. Нам мешает он.

- Что?

Я ошарашенно застываю, когда он толкает его ногой, скидывая с кровати, как ненужную вещь. Да он наглухо отбитый!

- Ты...

- А теперь? Скажешь, чего хочешь?

Я снова качаю головой, но он все равно берет мое лицо в ладони.

- Нет, - вырывается у меня, но в этом слове нет прежней силы.

- Да.

- Найт...

Он не слушает, продолжает ласкать меня, вызывая новые волны жара, которые расходятся по всему телу. Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от этого, но его присутствие слишком ощутимо, как и его прикосновения, поцелуи, его ненасытный голод.

Я замираю, когда его губы касаются кожи моего живота, приподняв футболку, и не могу ничего поделать, кроме как выпустить тихий стон. Это отвратительно, неправильно, но мое тело предает меня, отвечая на его прикосновения. Он медленно поднимается, целуя меня снова, на этот раз с большей настойчивостью, словно пытаясь заглушить любые мои возражения.

Я сжимаю простыню руками, когда его губы вбирают в рот один мой сосок, заставляя меня выпустить еще один пронзительный стон. Он упивается моим стоном, как будто это доказательство того, что я сдаюсь.

Его язык кружит по моей груди, дразня, заставляя тело изгибаться навстречу. Я пытаюсь отстраниться, но он держит меня крепко, его дыхание на моей коже - как электрический разряд.

- Пожалуйста, Найт, остановись, - шепчу я, но слова тонут в стонах, вырывающихся против моей воли. Он игнорирует мои мольбы, его прикосновения становятся смелее, пробуждая во мне то, что я так отчаянно пытаюсь подавить. Я закрываю глаза, чувствуя, как слезы текут по моим щекам. - Найт, нет...

- Да.

Его прикосновения становятся смелее, пальцы снова скользят под ткань моих штанов, исследуя самые чувствительные места. Я замираю, пытаясь совладать с волной возбуждения, которая грозит поглотить меня

- Нет...

- Да.

Он надавливает, его пальцы исследуют меня все более настойчиво, заставляя мое тело отзываться против моей воли. Я закусываю губу, пытаясь удержать стон, но он вырывается сам собой.

- Да...

Он усмехается, его губы скользят по моей шее, оставляя влажный след.

- Вот и все, ангел. Вот и все.

Открываю глаза и до меня только сейчас доходит, что я только что сказала. О, Боже, нет!!

- Найт...

Мои слова, вырвавшиеся из глубины отчаяния, повисли в воздухе, приклеивая меня к кровати, к его рукам, к его страсти. "Да", произнесенное с такой болезненной неволей, стало клеймом, к которому он тут же приложил печать своего триумфа. Его губы, влажные от моих слез и моих стонов, снова нашли мои, на этот раз не спрашивая, а забирая.

Я чувствую, как мое тело, казалось бы, под гипнозом, отвечает на его ласки, как будто хочет этого. Это омерзительно, это неправильно, но я не властна над собой. Не властна над тем, что он заставляет меня чувствовать каждым своим поцелуем, каждым своим касанием, каждым вторжением в мой мир, в котором был только Брендон.