Когда тьма любит

Глава 16

Его руки обнимают меня, сминая, подчиняя. Я пытаюсь отстраниться, но он лишь сильнее прижимает меня к стене, не давая ни малейшего шанса на бегство. Его пальцы скользят по моей шее, по ключицам, вызывая дрожь.

Он отстраняется на мгновение, и я жадно хватаю воздух, пытаясь справиться с накатившей волной эмоций. Его глаза, все еще пылающие диким огнем, теперь смотрят на меня с иной, более глубокой жаждой. Он проводит пальцем по моим губам, оставляя след своего прикосновения, а я дрожу, не осмеливаясь ничего предпринять. Перед глазами замерла картина, как он пару минут назад избивал на ринге другого. С какой силой наносил удары.

- Снимай, - произносит он низким, хриплым голосом.

Одно слово, но оно пробуждает меня от оцепенения. Осознание его намерений обрушивается на меня, как ледяной душ.

- Ты меня не слышала? Или мне помочь тебе избавиться от этих шмоток?

- Не трогай меня! - кричу я, когда его руки тянутся к моей водолазке. На его лице проступает улыбка, от которой мне становится еще страшнее. Это не улыбка человека, а хищная ухмылка. Он знает, что я боюсь, и это его заводит. Его пальцы сжимают ткань водолазки, и я чувствую, как она натягивается.

- Не играй со мной, ангел, - шепчет он, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигает кожу, а в глазах мелькает безумие. Его губы едва касаются моих. Боже, это безумие!

- Я и не играю. Отойди. Меня сюда по ошибке какие-то типы притащили.

Упираюсь ему в грудь руками, но он не двигается с места. Ни на сантиметр не отстраняется. Лишь сильнее прижимается ко мне, не сводя глаз с моих губ. Он совсем без тормозов?!

- Найт! Отойди. Ты не можешь... Я..., - запинаюсь, когда его пальцы касаются кожи на животе под одеждой. - Я... невеста твоего брата. Ты хоть представляешь...

- Не представляю, - обрывает резко, вжимаясь в меня всем телом. Чувствую его возбуждение сквозь ткань одежды, и страх сковывает все тело. - Не представляю, как выпущу тебя отсюда, не попробовав на вкус.

Его губы снова на моих, но теперь в них нет прежней ярости, только грязная, животная жажда. Я извиваюсь, пытаясь освободиться, но его руки становятся еще крепче, надежно удерживая меня в плену. Мои попытки сопротивляться лишь усиливают его хватку.

Я цепляюсь за его грудь, пытаясь найти точку опоры, но его тело - сплошная мышца, несокрушимая стена. Его губы снова и снова ищут мои, но я отворачиваюсь, отчаянно цепляясь за последние крохи разума.

- Ты не понимаешь, - бормочу я, когда он наконец отстраняется, давая мне глоток воздуха. - Если мой Брендон узнает об этом… Если он...

Он усмехается, и эта усмешка заставляет меня замереть.

- Твой Брендон? Ты еще не понял, ангелочек? Нету больше "твоего" Брендона. Ты теперь моя. И это факт. Неопровержимый.

- Ты... совсем обезумел? Это тебе так соперник мозги вышиб там, что ты несешь всякий бред? Он - мой Брендон! А я его! Не твоя! И никогда твоей не стану, придурок! Отпусти меня!

Его смех, низкий и хриплый, прокатывается по тесному пространству душевой. В нем нет веселья, только мрачное торжество. Он наклоняется, снова прижимаясь ко мне, и я чувствую, как его тело напрягается.

- Брендон? - он произносит это имя с отвращением. - Он уже давно не твой, ангел. Он принадлежит своей секретарше - шлюшке, которая весь день скачет на нем прямо на его столе. А он без сил потом возвращается домой.

Его слова, словно ледяные иглы, вонзаются в мое сознание. Я смотрю на него, пытаясь понять, говорит ли он правду, или это просто изощренная игра, чтобы сломить меня. И с чего бы мне вообще верить этому психу?

- Ты врешь! - вырывается у меня, но голос дрожит, но хриплый смех в ответ лишь подтверждает мои худшие страхи. Он упирается лбом в мой, и я чувствую его дрожь, его животное возбуждение, которое отвращает и пугает одновременно.

- Я никогда не вру, ангел. Тебе просто хочется верить в свою иллюзию. Верить в то, что он - гребаный спаситель. Да и мне насрать. Кто, для кого и кем приходится. Я хочу тебя. Прямо здесь. И я блядь не собираюсь больше сдерживаться.

В попытке выбраться из-под его хватки, резко отступаю в сторону и натыкаюсь на какую-то кнопку. Включается вода, которая моментально обрушивается на нас двоих. Я теряюсь на секунду и он, воспользовавшись моментом, снова завладевает моими губами, удерживая мое лицо обеими ладонями, не позволяя отстраниться.

Целует так дико, что его зубы впиваются в мою губу, я ощущаю привкус крови. Казалось, я вот-вот потеряю сознание от напора и страха. В этот момент я чувствую, как он стягивает с меня водолазку, мои плечи обнажаются под струями ледяной воды. Холод пробирает до костей, но это ничто по сравнению с жаром, исходящим от его тела, прижатого ко мне.

Его пальцы спускаются по моей обнаженной коже, оставляя за собой след из мурашек. Несмотря на холод воды, я ощущаю его горячее дыхание на своей шее. Я пытаюсь вырваться, бью кулаками по груди, но каждое движение лишь сильнее приковывает меня к нему. Его губы вновь и вновь возвращаются к моим, и я чувствую, как мои силы покидают меня, смешиваясь со страхом и каким-то отвратительным, пугающим возбуждением. Он властно проникает языком в мой рот, исследуя, подчиняя.

Под струями воды наши тела прижимаются друг к другу все сильнее, создавая удушающую близость. Его поцелуи становятся более нежными, но от этого не менее настойчивыми. Они обволакивают, лишая воли, заставляя забыть обо всем, кроме него.

Он снова говорит, его голос искажен страстью и властью, слова едва различимы сквозь шум воды и его собственное дыхание:

- Ты моя, слышишь? Только моя.

Я чувствую, как его пальцы исследуют мое тело, каждым прикосновением вызывая дрожь, отвращение и одновременно странное предательское ощущение внизу живота, которое я ни за что не должна была чувствовать.

Ноги становятся ватными и я оседаю на пол, не в силах противостоять его напору. Его пальцы поднимаются вверх по коже, замирая на шее. Проходятся по ней кончиками пальцев. Одним резким движением он выключает воду, наконец отрываясь от моих губ. Но выдохнуть он мне не позволяет своим внезапным вопросом:

- Кто? - в глазах пылает настоящий огонь. Но есть разница. - Кто это сделал? У тебя следы удушья на шее.

Как он... Холодный ужас сковывает меня. Он увидел. Этого... не может быть. Я пытаюсь отстраниться, но он, как зверь, чует мою панику и хватает за руку, не давая ни малейшего шанса прикрыть шею.

- Кто это сделал, я спрашиваю! - его голос был уже не тем хриплым рыком, а резким, пронзительным. В одно мгновение страсть сменяется на холодный гнев. - Брендон? Те ублюдки снаружи? Или же... брат?

Я замираю, пытаясь совладать с дыханием, с бушующим в груди ужасом. Вопрос повисает в воздухе, тяжелый, как камень, но я не могу произнести ни слова. Горло сжимается от страха, от нежелания раскрывать эту рану. Как он вообще на брата подумал?

- Нет…, - выдавливаю я, голос звучит слабым шепотом.

- Что нет?

Его взгляд, прежде полный дикой, ненасытной жажды, теперь становится острым, как клинок. В нем появилось нечто иное, что-то, что заставляет меня дрогнуть сильнее, чем от его поцелуев. Что-то куда более темное и опасное.

- Говори, - рычит он, его голос на грани срыва. - Сирия, кто это сделал?!