Страница 51 из 67
— Аля, нашли бомжа этого пропавшего, – откашлявшись, сообщил он.
— Ксенофонта? – голос Али слегка дрогнул, звонок от дяди не предвещал ничего хорошего.
— Его. В речке выловили.
— Значит, все-таки утонул, – вздохнула она.
Грубый Петр был прав. Смерть несчастного Ксенофонта была естественной и очевидной. Пошел ловить рыбу, не удержался на ногах, находясь в состоянии алкогольного опьянения, упал в реку.
— Утонул, – мрачно подтвердил Пал Палыч. – Но есть еще кое-что.
— Что?
— Генка говорит, что на нем ожоги.
— Кто-то его поджег? – ужаснулась Аля. На глаза моментально навернулись слезы.
Кому такое в голову могло прийти? Безобидный Ксенофонт за свою жизнь никого пальцем не тронул, неужели нашлись сволочи, решившие над ним поиздеваться?
— Нет. Похоже на ожоги от каустической соды. Генка говорит, что Ксенофонт вначале утонул, а пятна от ожогов появились на нем после смерти.
— Погоди, – потрясла головой Аля. – Ты хочешь сказать, что в речке каустическая сода?
— Черт ее знает. Похоже на то.
— Пробы воды взяли?
— Нет.
— Попроси, чтоб взяли, я еду в управление. И да, Лиза нашлась.
— Какая Лиза?
— Бывшая покойница! Она мне позвонила. Жива, едет в Питер, назад не вернется.
— Черт знает, что такое, – выругался Пал Палыч. – И кому понадобилось ее красть?
— Да никому. Она сама ушла.
В трубке повисла такая красноречивая пауза, что Аля поторопилась объяснить:
— Она не умерла. Она уснула, очень глубоко, сердцебиение было критически низким, поэтому его и не услышали. Я сейчас позвоню следаку и попрошу, чтобы отправили на анализ конфеты, которые были у нее в квартире. Ей их передали с курьером. Похоже, что после них она и впала в сон, похожий на кому.
— Это невозможно, Аля. Ладно ты, но ее же медики осматривали, – пробормотал Пал Палыч.
— Если сердце бьется у человека два-три раза в минуту, даже медики могут не услышать сердцебиения, к тому же они были уверены, что видят перед собой уже умершего человека. Ладно, я сейчас приеду, поговорим.
Аля успела запрыгнуть в трамвай, спешащий отъехать от остановки. В это время дня в нем было немного людей, и Але досталось место возле окна. Она прислонилась лбом к холодному стеклу и уставилась на непроглядную серость за окном. Сообщать Федору Михайловичу о смерти близкого друга не хотелось до боли. Он и так был бесконечно одинок, а смерть Ксенофонта может его совсем подкосить. Сердце Али болело за бывшего учителя. Пока тот был на улице не один, она еще могла с этим мириться, но полное одиночество в не слишком приветливой среде быстро подведет конец его дням. С другой стороны – лучше уж она ему об этом скажет, чем кто-то другой.
Несмотря на то что страх перед собаками так ее и не покинул, выйдя из трамвая, она решительно зашагала в сторону недостроя. Решила, что отправится в управление после того, как поговорит с Достоевским. Но бывшего учителя на месте не оказалось, и Аля почувствовала постыдное облегчение. Внезапно ей показалось, что на нее навалилась вся усталость мира и она с трудом держится на ногах. О том, чтобы обходить пустырь, и речи не могло быть. Она решила рискнуть.
Впрочем, собак на пустыре не оказалось, поэтому до управления она добралась без приключений. Свет нашелся в ее кабинете. В этот раз сидел на стуле для гостей, уставившись в небольшой ноутбук, который держал на коленях.
— Как твой список? – поинтересовалась Аля, плюхаясь в кресло и выдыхая. Свет молча кивнул на большой бумажный стакан, в котором Алю ожидал кофе. Та так же молча кивнула в ответ, с благодарностью взяла стакан и сделала несколько глотков. Кофе еще не успел остыть, видимо, Свет вернулся в управление незадолго до нее. Рядом со стаканом обнаружилось несколько «Мишек на Севере». Аля развернула одну из них и выжидающе уставилась на следователя.
— Никак. Я не занимался опросом гостей Серябко.
Сердце пропустило удар. Кажется, следователь тоже решил действовать самостоятельно и не ставить ее в известность о своих передвижениях.
— А чем ты занимался, могу я спросить? – Аля сделала долгий глоток кофе, не сводя глаз со Света.
— Я ездил на мусорный завод, – сообщил тот.
— Зачем?
— Затем, что мне хотелось поближе на него посмотреть.
— Посмотрел?
— Нет.
— Почему?
— Меня не пустили. Потребовали ордер. А формально у меня нет причины для обыска.
— Бездарно потраченный день, – фыркнула Аля, откидываясь на спинку кресла.
— Не совсем, – покачал головой Свет, – я увидел нечто любопытное.
— Что?
— Туда ездят фуры. Огромные такие фуры.
— Ну, если они там сжигают мусор.. – неуверенно начала Аля и сама остановилась. – Зачем фуры там, где добывают нефть или газ?
— Я тоже задал себе этот вопрос и не нашел ответа.
Некоторое время они смотрели друг на друга.
— А как твои друиды? – поинтересовался Свет.
— Друиды как друиды, – ушла от темы Аля. – Ты в курсе про Лизу?
— Про пропажу тела из морга? Естественно. Ты что-то узнала?
— Она жива.
— Жива? – удивился Свет и, оторвавшись от компьютера, уставился на Алю.
— Да. Похоже, кто-то угостил ее конфетами, сделанными по спецзаказу и заполненными каким-то веществом, которое вызвало у нее сон, похожий на летаргический. И который все приняли за смерть. Пришла в себя в морге, выбралась оттуда, добралась до дома. Нашла опечатанную квартиру и письмо.
— С этого места поподробнее.
— В письме были билет на поезд в родной Питер и предложение избавиться от всего, что у нее есть.
— А что у нее есть?
— Мусоросжигательный завод Серябко. Или нефтедобывающая база. Или чем они там еще занимаются. Все это оформлено на нее.
Свет присвистнул и откинулся на спинку стула.
— Неплохо. Значит, наш преступник очень глубоко в теме. И кому это может быть выгодно? Кроме самого Серябко?
— Зачем ему городить огород? – Аля уставилась на Света. – Лиза в него безоглядно влюблена и подписывает любые документы не глядя. Он мог бы приехать лично, подсунуть ей очередную бумагу, в которой она отказывается от права собственности в его пользу, и Лиза бы все безропотно подписала. И даже не догадалась, что лишилась огромных доходов. К тому же..
— Что?
— К тому же это, конечно, странно звучит, зная, какой Серябко мерзавец, но он ее по-настоящему любит. Ее «смерть» стала для него шоком.
— Откуда ты знаешь? – Свет наклонил голову и заглянул Але в глаза.
Скрывать визит к Серябко не было смысла, все равно первый же допрос его ассистента вскроет этот факт.
— Я его видела, – коротко сообщила Аля.
— Когда?
— Сегодня утром.
— Зачем?
— Мне надо было поговорить с ним по личному вопросу.
— Какому?
— Тебя это не касается.
— Меня касается все, что касается следствия, – внезапно голос Света утратил обычное равнодушие.
— Это не касается следствия.
Некоторое время они сверлили друг друга взглядом, Свет отступил первым.
— И все же, как там друиды?
— С друидами ничего не ясно, – вздохнула Аля. – Их фетиш – это омела. Но как омела страдает от нефти и газа, пока непонятно. В нашей местности она паразитирует на дубах, а наши дубы и так умирают.
— Почему?
— Потому что вода в реке оставляет желать лучшего, а дубовые рощи находятся на берегу. Даже базу «Дубки» закрыли, потому что на местном пляже купаться невозможно.