Под сенью омелы

— Ну уж понятно, что не русская классика, – кивнула Аля. – Что теперь?

— Суд, – вздохнула Инна, – возможно, исправительные работы. Или маме штраф придется заплатить.

— Вот это уже плохо, – вздохнула Аля, внутренне подивившись тому, как Елена Петровна еще держится. Менее любящий родитель уже бы прикопал дочурку под елочкой или сослал бы в интернат куда подальше, – но я не для этого сюда пришла.

— А для чего?

— Скажи мне, ребенок, что ты знаешь про мусоросжигательный завод?

— Который китайцы хотели построить? – в Инне тотчас проснулась «Грета».

— А его еще и китайцы хотели построить? – пришла очередь Али удивляться.

— Ну да, вы что, не помните? Губернатор его еще везде рекламировал. Рассказывал, как нам будет хорошо.

— А что ж плохого? – искренне удивилась Аля, полагавшая, что переработка мусора гораздо менее вредна для окружающей среды, чем его медленное гниение и постепенное попадание в грунтовые воды.

— Да вы что! – На щеках девушки проступил румянец – она оседлала любимого конька. Аля устроилась в кресле поудобнее и приготовилась слушать. – Знаете, как эти заводы вредят здоровью? Они же выделяют тонны пыли, диоксиды серы, ртути, свинца и тяжелые металлы!

Аля, слабо разбирающаяся в том, о чем говорила Инна, уяснила лишь то, что завод – штука неоднозначная и у Шульмана с Серябко были все причины держать информацию о нем в тайне.

— А что же в Европе их строят? У них же там другой подход к здоровью граждан.

— В Европе от них начинают постепенно отказываться! Ну чтобы вы лучше поняли, – девочка подняла глаза к потолку в надежде отыскать там подходящую метафору. – Представьте себе джип какой-нибудь крутой. Типа «Ауди» или «Мерседеса». Представили?

— Представила.

— А теперь представьте, что вот такие джипы с неба валятся по тысяче штук в год на наш город! – триумфально заключила Инна и сверкнула глазами. Было заметно, что метафора ей самой очень нравится. – Вы даже не представляете, как вредно сжигать пластик!

— А если, допустим, его не будут сжигать? Например, тот же пластик, стекло и картон будут перерабатывать? – Аля решила углубиться в тему.

— Кто их будет перерабатывать? – засмеялась Инна. – У нас и заводов таких нет.

— А если бы появились? Допустим, если на заводе сжигают только тот мусор, который нельзя переработать? Тогда он тоже будет вреден?

— Нет, – задумалась Инна. – Но только тогда бы нам и сжигать было особо нечего. В смысле, мусора много, конечно, но не так, чтобы такой завод работал нон-стоп. Пришлось бы закупать где-то мусор, чтобы оправдать расходы на строительство.

Аля задумалась. Пока что все происходящее не имело никакого смысла. Кто-то построил мусоросжигающий завод, рядом с ним еще заводы по переработке вторсырья. Все это вроде как не так страшно и даже приносит пользу человечеству. Жить бы и радоваться роли благодетеля. Вот только такое предприятие работает себе в убыток, и его наличие тщательно скрывают. Зачем? Аля решила попробовать еще один вариант.

— Скажи мне, ребенок, а сжигание мусора может производить энергию?

— Может, – кивнула Инна и скривилась, – но если посчитать, сколько ее тратится на сбор мусора, доставку и переработку, то смысла в этом особого нет. Сплошной популизм, от которого страдать будут обычные жители.

— А бизнесменам от этого какая может быть польза?

— Ну какая, – пожала плечами Инна, – деньги украсть разве что, если на строительство государство выделяет?

— А если нет?

— А у нас тут завод мусоросжигательный собираются строить? – насторожилась активистка.

Аля молча уставилась на Инну, и та понимающе улыбнулась:

— Все понятно, тайна следствия?

— Типа того. А ты о том предприятии, что на окраине за высоким забором, ничего не слышала?

— Не-а, хотя обычно я в курсе. У меня везде свои люди, – гордо добавила она.

— Это я знаю, – кивнула Аля, которая действительно знала, что юной «Грете» каким-то непостижимым образом удавалось узнать абсолютно все, что происходит в городе. Впрочем, это было неудивительно. Достаточно было быть знакомой с десятком-другим людей, которые разделяли ее взгляды, а те имели родителей, родственников, друзей в разных городских инстанциях, и информация сама просачивалась сквозь невидимые щели. Вот только почему мусорный завод оставался тщательно охраняемым секретом, она пока не понимала. Но обязательно поймет. – Я ведь поэтому и пришла к тебе, чтобы поинтересоваться.

— Про это я, к сожалению, ничего не знаю. Мы пытались с ребятами туда подойти, чтобы разузнать, вот только там охрана, камеры по периметру, и нас прогнали. Всех неместных привезли. Мы даже письма писали в администрацию, но нам ответили, что не нашего ума дело, – снова скривилась Инна, выразительно давая понять все, что она думает о местной администрации.

Аля замолчала, обдумывая информацию. И решила попробовать:

— А что в городе про Шульмана говорят?

— Что прирезали его, как свинью. Так ему и надо! – запальчиво воскликнула девочка.

— Ну что ж ты так, – вздохнула Аля.

— Потому что он свинья и есть! – взъерепенилась Инна.

— Как насчет того, что друзей убивать нельзя? – не удержалась Аля.

— Он мне не друг, – отрезала Инна.

— Допустим. А Володю тогда за что? – Она была уверена, что девочка уже в курсе убийства журналиста, и не ошиблась.

— Говорят, что за расследования, – вздохнула та.

— А за какие, не говорят?

— Не-а, – покачала головой Инна, – но если я узнаю, то обязательно вам позвоню.

— Хорошо, – Аля поднялась с кресла, кивнула Инне и направилась к выходу, но, перед тем как открыть дверь, остановилась.

— А с теми китайцами что случилось?

— С какими?

— Которые хотели мусоросжигательный завод строить?

— Да ничего, – пожала плечами Инна. – Посчитали убытки и распрощались с этой идеей.

— Сами или кто подсказал?

— Вроде сами, – довольно уверенно ответила девочка, но вдруг голос у нее задрожал, и она спросила совсем по-детски: – Алевтина Сергеевна, а мама из-за этой картины не пострадает?

Але очень хотелось бы сказать, что нет, но она старалась не врать, если у нее была такая возможность.

— Может, и пострадает, – честно ответила она. – Ты ведь несовершеннолетняя, а ответственность за несовершеннолетних несут родители. А это что? – она указала на два диплома, висящие на стене и свидетельствующие о получении какой-то ступени в боевых искусствах.

— Это я на айкидо записалась, – Инна подошла к ней и тоже уставилась на дипломы, в голосе сквозила гордость. – Вы же знаете, что меня одноклассники несколько раз уже били.

— Знаю, – Аля с трудом удержалась, чтобы не обнять девчонку и не чмокнуть в зеленую макушку. Маленький стойкий боец за свои идеалы и за благополучие других вызывал у нее щемящее чувство жалости.

— Ну вот я туда и записалась.

— Так ты теперь еще и морды начнешь всем бить? – вздохнула Аля, предчувствуя новые неприятности.

— Нет, что вы! – запротестовала Инна. – Айкидо исключительно мирная и созидательная тактика. Направленная на то, чтобы использовать энергию противника против него.

— Ну-ну, – неопределенно промычала Аля. – Все, пока. Постарайся хотя бы пару месяцев в участок не попадать. Иначе маме твоей точно конец. Не в тюрьму, так в психлечебницу попадет. Береги ее, тебе с ней очень повезло.

Елена Петровна так и не вышла из своей комнаты, а Аля решила ее не тревожить. Аккуратно переобувшись и тихонько прикрыв за собой дверь, она спустилась пешком по серой, истертой бесчисленными подошвами лестнице, раздумывая над тем, куда ей направиться.