Страница 21 из 33
Все еще в оцепенении, Иоганна отрицательно качает головой.
Вот оно что! (С издевкой.) Смотри-ка! Разве он так захирел?
Ей трудно говорить.
Ну, что же ты молчишь?
Иоганна. Ты гораздо выше его...
Вернер (та же игра). Ха... ха... ха... (Пауза.) А офицерский мундир? Его роскошный мундир все еще на нем?
Иоганна. Нет на нем роскошного мундира.
Вернер. В заплатах? Значит, бедняга Франц совсем опустился.
Напряженное молчание Иоганны.
(Берет бокал.) За его выздоровление. (Поднимает бокал, увидев, что у Иоганны его нет, разыскивает бокал и протягивает ей.) Выпьем!
Она колеблется.
(Повелительно.) Бери бокал.
Иоганна (раздраженно принимая бокал, вызывающе). За Франца! (Протягивает бокал, чтобы чокнуться с Вернером, тот быстро отдергивает руку.)
Они растерянно глядят друг другу в глаза, затем Вернер с громким смехом выливает вино на пол.
Вернер (неистово и весело). Все неправда! Неправда!
Иоганна по-прежнему в оцепенении.
(Приближаясь к ней.) Ты не видела его. Ни разу; меня не так легко разыграть. (Смеясь ей в лицо.) А замки, девочка? А железный засов? У них имеется сигнал, будь спокойна.
Иоганна (приняв надменный вид). Есть сигнал, и я его знаю.
Вернер (по-прежнему смеясь). Откуда? Ты обратилась с этой просьбой к Лени?
Иоганна. Я спросила у отца.
Вернер (остолбенев от неожиданности). А!.. (Долгая пауза. Направляется к бюро, ставит бокал, стоит в раздумье, затем круто поворачивается к Иоганне, все так же бодро и самоуверенно, но чувствуется, что он с трудом сдерживается.) Этого следовало ожидать! (Пауза.) Отец никогда ничего не делает зря, — каковы же его интересы в данном случае?
Иоганна. Я бы сама хотела понять.
Вернер. Что он тебе предлагал сейчас?
Иоганна. Что освободит тебя от клятвы, если Франц согласится на встречу с ним.
Вернер (хмуро и подозрительно, его подозрительность возрастает в последующих репликах). На встречу с ним? А Франц согласится?
Иоганна (убежденно). Да.
Вeрнeр. А потом?
Иоганна. Ничего. Мы будем свободны.
Вернер. Свободны? Что это значит?
Иоганна. Сможем уехать.
Вернер (со злобным смешком). В Гамбург?
Иоганна. Куда нам угодно.
Вернер (та же игра). Отлично! (Злобно посмеиваясь.) Ну, жена, более отменного удара я еще не получал за всю свою жизнь.
Иоганна (ошеломлена). Вернер, ни одной секунды отец не думает...
Вернер. О своем младшем сыне? Бесспорно, нет. Франц займет мой кабинет, развалится в моем кресле, будет распивать мое шампанское, кидать устриц под мою кровать. Кому в это время взбредет в голову вспомнить обо мне? Разве со мной считаются? (Пауза.) Старик переменил свое намерение, вот и все.
Иоганна. Ты что, ничего не понимаешь?
Вернер. Понимаю, он мечтает снова увидеть Франца во главе предприятия, понимаю также, что ты, превосходный посредник, оказала им услугу; у тебя одна цель: вырвать меня отсюда, тебе наплевать, что я получил коленом под зад...
Иоганна холодно глядит на него, дает ему возможность высказаться, не пытаясь возражать.
Мне испортили мою карьеру адвоката, переселили в эту резиденцию в качестве надзирателя этой страшной крепости, памятной мне хорошо по дорогим воспоминаниям детства; а в один прекрасный день, когда блудный сын дает согласие покинуть комнату, закалывают жирного тельца, и меня выбрасывают вон; и все счастливы и довольны заодно с моей женой! Великолепная история, не правда ли? Тебе будет о чем рассказать в Гамбурге. (Подходит к бюро, наливает бокал шампанского, пьет; он уже явно опьянел, к концу сцены его опьянение возрастает.) Так вот что я скажу. Не торопись, знаешь ли, укладывать чемоданы... я не допущу, не позволю им распоряжаться собой. (Задыхаясь от ярости.) Я — глава предприятия и право это сохраню за собой. Они еще увидят, чего я стою. (Подходит к письменному столу, садится; спокойным голосом, злобно и отчетливо.) А теперь оставь меня, я должен обдумать ситуацию.
Пауза.
Иоганна (неторопливо, спокойным и невозмутимым голосом). Все, что происходит, не имеет никакого отношения к предприятию. Никто не посягает на твои права.
Вернер. Никто, кроме отца и его сына.
Иоганна. Франц не намерен управлять предприятием.
Вернер. Потому что...
Иоганна. Потому что не хочет.
Вернер. Не хочет или не может?
Иоганна (против воли). И то и другое. (Пауза.) Отцу это известно.
Вернер. Тогда что же?..
Иоганна. Перед смертью отец хочет увидеть Франца.
Вернер (с облегчением). Сплошное лицемерие!
Иоганна. Лицемерие. Но не по отношению к тебе.
Вернер встает, направляется к ней, не сводя с нее глаз; она выдерживает его взгляд.
Вернер. Я верю тебе. (Пьет.)
Иоганна с отвращением отворачивается от него.
Ничтожество. (Смеется.) Вдобавок ко всему высохший скелет... а в воскресенье отец еще беспокоился, как бы он не ожирел...
Иоганна (торопливо). У Франца только кожа да кости.
Вернер. И брюшко, как у всех заключенных. (Бросив на себя взгляд в зеркало, бессознательно выпрямляет торс.) Ничтожество! Отребье! Мазохист! (Поворачиваясь к Иоганне.) Ты часто... навещала его?
Иоганна. Ежедневно.
Вернер. Небезынтересно знать, о чем же вы толковали... (Расхаживает по комнате уверенной поступью, которой у него ранее не было.) «В семье не без урода». Не помню, кто это сказал. Трагично, но правильно. А? А мне всегда казалось, что этот урод — я. (Положив руки на плечи Иоганны.) Спасибо, жена; все, что я узнал, полностью освободило меня... (Тянется за бокалом.)
Иоганна его удерживает.
Хорошо, хватит пить! (Подбрасывает бокалы, они падают и разбиваются.) Пусть моего брата снабжают бутылками за мой счет. (Смеется.) А что касается тебя, ты его больше не увидишь: я запрещаю.
Иоганна (все тем же ледяным голосом). Прекрасно. Увези меня отсюда.
Вернер. Я повторяю, ты меня успокоила... мне бог знает что померещилось... теперь все наладится, все будет отлично...
Иоганна. Не для меня.
Вернер. Не для тебя? (Глядит на нее, выражение лица его внезапно меняется; он как-то сразу весь поник.) Даже если я поклянусь, что с сегодняшнего дня я стану другим, я переродился... я поставлю их на место...
Иоганна. Все равно.
Вернер (неожиданно). Вы что же, занимались там любовью? (Неприязненно смеется.) Признайся, я не рассержусь на тебя... ему надо было только свистнуть, и женщины сразу ложились к нему в постель. (Гадко глядит на нее.) Кажется, я задал тебе вопрос?
Иоганна (ожесточенно). Я тебе никогда не прощу, если ты заставишь меня отвечать.
Вернер. Можешь не прощать, но отвечай.
Иоганна. Нет.
Вернер. В таком случае чего же ты боишься?
Иоганна (по-прежнему ледяным тоном). До встречи с тобой безумие и смерть неудержимо манили меня. Там, наверху, все началось сызнова. Я не хочу этого. (Пауза.) Его Крабы... — порой мне кажется, я верю в них больше, чем он сам.
Вернер. Потому что ты любишь его.
Иоганна. Потому что в этом вымысле — правда. Сумасшедшие говорят правду, Вернер.
Вернер. В самом деле? Какую же?
Иоганна. Существует только одна правда: жить невыносимо страшно. (Со свойственным ей пылом.) Мне не вынести этого! Не вынести! Лучше снова обманывать себя! Если ты действительно любишь меня, то спаси... (Указывает на потолок.) Он душит меня, этот потолок... Увези меня отсюда, туда, где люди, как все обычные люди, где все себе лгут... пусть будет какое-то движение воздуха... свежий ветер издалека... Мы еще найдем друг друга... Клянусь тебе, Вернер!