Страница 32 из 90
Маг помолчал, серьезно посмотрел на нее, кивнул.
— У тебя дома опять сидят твои родственники? – спросил Данир, а после подтверждающего кивка предложил: – Пойдем к нашей пещерке, там будем только мы вдвоем – ты и я.
«Да, серьезного разговора, видимо, избежать не удастся, – вздохнула Исла. – Стирать память в четвертый раз бесполезно, он снова все вспомнит, пойдет искать, а это лишнее. Совсем лишнее. Почему он не боится моего дара? В долине его все боятся, хоть я пока никого из своих соотечественников ни к чему не принуждала (кроме Солонира, но он сам разрешил) и без согласия или веских причин в чужую голову не лезла. А Мойру с Норной даже женщины стороной обходить стараются, не то что мужчины. Да и к Сарине без великой надобности никто не приходит. Своих сыновей женщины крайне неохотно отдают в семью Старших Хранительниц – в семью Дохран, – мне и Кирин достался лишь потому, что осиротел незадолго до моего совершеннолетия. Никто не хочет, чтобы их сыновей без нужды «ломали», а этот маг просто не понимает ситуации, думает, что сможет противостоять давлению Дара. Он ошибается и это нужно ему продемонстрировать».
— Вначале цветок в дом отнести надо и в воду поставить – не хочу, чтобы он сразу замерз и погиб, а потом можно и в пещерку, – согласилась Исла.
Глава № 14. Самый простой способ узнать человека – заглянуть в его воспоминания.
По дороге и Данир и Исла больше молчали. На своей полянке перед пещерой развели огонь на прежнем костровище, повесили котелок с водой, чтобы чаю заварить. Исла вытащила из сумки еще с утра захваченные из дома бутерброды с вяленым мясом, которые так и не удосужилась пока съесть.
Трещал огонь. Вода в котелке пока и не думала закипать. Бутерброды уже кончились.
— Откуда ты? – спросил Данир.
— Издалека, – откликнулась девушка.
— Нет такого «издалека», где были бы в ходу обращения «аро-лера» и «хранимые» с «хранительницами», я узнавал, – сказал Данир.
— Ты просто не в курсе. И те, у кого ты узнавал – тоже не в курсе.
— Мой старший брат знает все о нашей стране и о соседних странах тоже.
— Я не из вашей страны и не из соседних.
Данир задумчиво смотрел на огонь и делал выводы. Выводы он сделал верные, не зря сто тридцать лет на свете прожил.
— Ты пришла в Тоск на разведку. Узнать, кто мы и как тут живем – вот почему ты так мало знала о магах, вот зачем похищала троллей – ты наводила справки, так? У вас магов нет, где бы ни располагалось это «у вас». Зато у вас есть люди с необычными способностями. Способностью взламывать сознание людей. И троллей. Только на мне, маге, это твое умение дало осечку.
— Ты ошибаешься, – сурово известила Исла. – Если бы я захотела тебя «дожать» тогда, то устоять ты бы не смог.
— И тебя бы не остановила мысль об аморальности такого влияния? – Серьезно взглянул на Ислу Данир.
Девушка вновь почувствовала утихшее было негодование:
— Вы много тысяч лет считали, что женщины в принципе не способны противиться влиянию магических феромонов, но это не останавливало вас от женитьбы на человечках. Великая цель, как же, помню. Мой народ много тысяч лет считает, что влиянию Старших Хранительниц в принципе невозможно противиться, и этот факт пока еще никто не опроверг, в моем народе не рождались еще такие уникумы, как леди Таис в вашем. В том случае с тобой я остановилась и прервала внушение. Я. Не ты.
— Тогда попробуй еще раз и не останавливайся, – потребовал Данир.
— Хочешь попытаться стать первым, кто сможет воспротивиться и устоять?
— Определенно хочу, – уверено кивнул Данир. – И точно стану первым. Даже не сомневайся. Я найду способ сосуществовать с твоим даром, не волнуйся, меня тебе не сломать.
— Неужели все маги – такие наивные идиоты? – недовольно заметила Исла. – Данир, я сама начинаю бояться своего Дара, бояться того, что могу сделать с людьми, что мне, возможно, придется с ними делать! А ты – «найдешь способ сосуществовать».. Да мне для самой себя не найти пока способ сосуществовать с моим Даром! С моим чертовым наследием..
— Вместе справимся, – с безмятежной уверенностью ответил Данир. – Я вот не сомневаюсь, что ты с действием моих магических феромонов справишься.
— Прекрати говорить так, будто я дала согласие на брак! Я не дала и не дам такого согласия! А твои феромоны – такая мелочь, что ни говорить о ней, ни сомневаться смысла нет!
— Проверим?
Быстрый прыжок мужчины, секундная заминка женщины – и Исла лежит под тяжелым телом Данира. Ее руки сцеплены за головой и удерживаются сильной мускулистой рукой. Вторая мускулистая рука (откуда у лекаря такие бицепсы?!) медленно и искушающее забирается под короткую меховую охотничью курточку, движется к тяжело вздымающейся девичьей груди.
— Исла, – стонет маг и касается губами волос девушки, опустившихся век, бровей, скользит вдоль изящной линии скул. – Ласточка моя перелетная, ясноглазка моя.
Шум в ушах мешал Исле слышать сбивчивый горячий шепот Данира. По ее телу разливался небывалый жар, хотелось стиснуть в объятиях этого мужчину, зацеловать, позволить ему все, что только ему захочется сделать с ее покорным пылающим телом. Пальцы мужчины расстегнули пуговки на рубашке, горячая ладонь обхватила холмик обнаженной груди, сжала, и Исла не удержала стона.
«Это безумие, – стучало в висках Ислы, – это надо остановить».
С невероятным усилием открыв глаза, девушка поймала замутненный страстью взор мужчины.
— Отпусти.. меня.., – скользнув на переливающуюся золотыми всполохами тропу воспоминаний, потребовала Исла.
Порывы ледяного псевдо-ветра на тропе остудили ее разгоряченную голову, и Исла упрямо повторила:
— Отпусти.
Рык, руки Данира сжались сильнее и.. исчезла перед глазами Ислы тропа воспоминаний. Точнее, перед глазами Ислы все исчезло! Она ослепла?!
— Временно, – проворчал рядом голос Данира. – Не ори так, а то оглушишь меня навсегда, хоть я и лекарь-маг. Не вскакивай и не размахивай кулаками, в костер упадешь! Исла, паралич тебе устрою, если не угомонишься! А будешь такими грязными ругательствами сыпать – язык онемеет!
— Верни мне зрение! – напряженно потребовала застывшая на месте Исла. – Зачем ты это сделал?!
— Ищу способы сдержать твое воздействие, чтоб ты не боялась, что сможешь меня «сломать», – пробурчал маг. – Эта твоя боязнь единственное, что мешает нашему браку, верно?
— Единственное?! Далеко не единственное, чурбан березовый! Верни мне зрение, ты, несуразное создание!
— Кто бы говорил о несуразности..
Зрение вернулось. Рыжий маг сидел у рыжих всполохов костра и хмуро смотрел на Ислу:
— Извини, не удержался, очень хотелось прикоснуться к тебе. Давай, пробуй ломать, для чистоты эксперимента я не стану использовать магию.
— Ты больной? – дрожащим голосом спросила Исла. Он действительно настроен преодолеть непреодолимое, испытать при этом сильную боль, лишь бы стать ее хранимым?!
— Лекарь-маг быть больным не может в принципе, если только не истощил полностью свой резерв: магические силы сразу нейтрализуют вредоносное влияние микробов, вирусов и бактерий и уничтожают опасные микроорганизмы и вещества, если те как-то попали в тело мага, – менторским сухим тоном ответил Данир. – Исла, или ты меня ломаешь, или я тебя целую – выбирай! Лично я предпочитаю второе, но готов согласиться с твоим вариантом.
Закипевшая вода с шипением полилась на раскаленные угли горящего костра. Смотря, как невозмутимо маг заваривает чай, Исла ошеломленно думала о том, что ей реально предлагают провести эксперимент. Эксперимент с живым настоящим магом! Сарина придушит ее, если узнает, что Исла отказалась. А есть ли смысл отказываться от эксперимента? А есть ли смысл отказываться от такого мужчины, даже если он не сможет противостоять ее воздействию? Она же не собирается стирать его личность, как сделала Мойра с Арианом, рыжик ей и так нравится. Ну и пусть он ничего по дому делать не умеет – у нее еще восемь хранимых есть, те и так со всем управляются, еще и бездельничать успевают. А Данир ее любимым мужчиной станет, она его холить, нежить и лелеять будет, никому его в обиду не даст! При воспоминании о недавних ласках мужчины по телу Ислы прошла жаркая дрожь разбуженной страсти. Девять хранимых – не так уж много, на самом-то деле.. Вдруг, она больше никогда в жизни не встретит мужчину, к которому бы ее тянуло так, как к рыжику? Она вот прям уверена, что не встретит!