Жги, детка.

Мир сошел с ума. Никогда в жизни не был в дурдоме, но по ощущениям пиар-агентство моей отчаянной девчонки выглядело именно как учреждение для душевнобольных. На фоне местного босса и его секретарши все чудачества Лизы от прыжков на кровати до идеи покататься в багажнике Порша, казались милыми шалостями.

Черт, да она была самой трезвомыслящей блондинкой на свете! Гением мысли. Прагматиком до кончиков волос.

— Пойдем, - когда в холле нарисовались два шкафоподобных охранника, Федор потянул меня за руку к выходу. - Здесь нам ничего не светит. Будем искать дальше.

Не думал, что когда-нибудь еще соглашусь со своим агентом, но сейчас и мысли спорить не возникло.

— И что я буду делать дальше? – в голове, как в колоколе, царила пустота.

— Мы что-нибудь придумаем, - мое "я" Федор словно и не услышал. - Знакомые, подруги, коллеги – кто-нибудь обязательно найдется.

— Если бы я знал хоть кого-то, с кем общалась Лиза..

— Ну.. Кто-то обязательно есть. – Дверцы лифта разъехались, и пиар-агентство в полном составе вывалилось в коридор понаблюдать за нашим убытием. - С тобой, конечно, времени на посиделки у нее не было, но заниматься пиаром в одиночку Лиза не могла.

Все еще не отошедший от теплой встречи в агентстве, я вначале пропустил эти слова мимо ушей. О подругах Лиза никогда и не заикалась, а на коллег мы сейчас вдоволь насмотрелись. Однако, когда наш лифт опустился на первый этаж, вместе с коротким "дзынь" вспомнился выкрашенный в зеленый цвет туалет и толпа красавиц, штурмующая фотостудию.

* * *

Лиза.

Город любви встретил меня ярким солнцем, шумной многоголосой толпой и улыбками. Раньше я, как полоумная, улыбалась всем в ответ. Стоило пересечься взглядом с кем-то улыбающимся, уголки губ вечно сами разъезжались в стороны.

Но сегодня в каждом светящемся счастьем лице, в каждой целующейся парочке я видела себя прежнюю. Сочинскую потерявшую всякий страх Лизу. И вместо улыбки на глаза наворачивались слезы.

Дурацкая плаксивость. Глупая моя голова. Несчастное сердце. Невыплаканных слез собралось уже столько, что не запрети Карабас реветь до встречи с клиентом, я бы, наверное, устроила филиал Мертвого моря у себя в квартире. Соседка, немолодая учительница русского, точно прибежала бы на разведку. А узнай о слезах подруги - весь дом превратился бы в штаб боевых действий.

А еще сегодня был первый день без Ника. Я сходу не могла даже вспомнить, какой нынче день недели. "Понедельники", "вторники", "среды" - все эти слова вдруг перестали что-то значить. Ника не было, и день недели превратился в "первый".  Завтра на смену ему придет "второй", потом "третий", и так, судя по всему, будет длиться, пока не отболит.

Эх, если бы у меня был хоть один шанс не влюбиться. Отдать свое сердце черноморским закатам, наслаждаться только вкусным вином, бархатным песком на пляже и соленым ароматом моря.. Вбирать в себя красоту каждой клеточкой, кроме сердца. Глупое канареечное счастье. Простое. Мелкое, как лужица, и безопасное.

Пока такси везло меня по городу, я настолько увязла в невеселых мыслях, что у гостиницы с трудом заставила себя собраться и подготовиться к работе. Карабасу легко было говорить, что клиент должен получить адекватного пиар-менеджера. Клиент, конечно, имел на это право. Только как же сложно оказалось оставаться адекватной.

Уже в гостинице волевым усилием я запретила себе даже думать о Нике. "Собранность, внимательность к деталям и профессионализм", - как мантру повторила лозунг пиар-агентства и, постучав в дверь оккупированного клиентом люкса, двинулась навстречу трудовому подвигу.

Как оказалось, в любви к незапертым номерам геи ничем не отличались от натуралов. Ручка мягко, с тихим щелчком опустилась вниз, дверь отворилась без скрипа, и солнечный свет из зашторенного окна окутал меня персиково-желтым туманом.

Переход от ярко освещенного коридора в номер оказался таким контрастным, что на миг я замешкалась. Наверное, именно это и стало причиной, почему сразу не заметила самое главное.

— Бонжур, - из глубины комнаты послышался бархатный женский голос.

Сощурившись, я увидела за столом у окна изящную брюнетку, которая если и была на кого похожа, так на богиню красоты, и уж точно не на моего клиента.

— Я, вероятно, ошиблась номером, - пятясь с чемоданом, как краб-инвалид, я двинулась назад в сторону двери.

— Зависит от того, в чей номер Вы хотели попасть, - несмотря на внешность рафинированной француженки, красавица ответила на чистом русском.

— Эм.. - я резко затормозила. Конечно не все "наши" в бархатный сезон довольствовались Сочи, но для совпадения все же было странно. – Я пиар-менеджер Елизавета Романова. Мне сказали, что в этом номере проживает Эдуард Счастный.

Богиня поднесла ко рту ложечку с чем-то белым и, проглотив без всякого видимого удовольствия, произнесла:

— Заниматься пиаром уже немного поздновато, но дверью Вы не ошиблись.

— Так это его номер? – моя сообразительность сегодня оставляла желать лучшего.

— Да.

Возможно, мне показалось, но на пухлых губах моей визави промелькнула тень улыбки. Царской, многозначительной и очень знакомой..

— А вы случайно.. - мозг заработал как суперкомпьютер, силясь вспомнить, где могла видеть эту женщину. Телевидение – нет. Обложки журналов – возможно. Блоги – очень может быть. Но все не то..  В досье клиента о дамах не было написано ни строчки. Кто-то явно спешил, собирая информацию, и теперь за промашку этого "собирателя" хотелось немножко придушить.

— Жанна Орлова, - идеальная шоколадная бровь изогнулась, и насмешливый взгляд подсказал, что мои мысли читаются как открытая книга.

От досады хотелось сквозь землю провалиться. Не узнать скандально известную радиоведущую, которую уже несколько лет пытался сманить к себе то один, то другой канал – профессионализм и внимательность хромали на обе ноги, а ведь я еще даже не добралась до клиента.

— И Вы подруга Эдуарда? – стараясь не падать духом, я припарковала в углу свой чемодан и наконец прошла вглубь просторной гостиной.

— До недавнего времени я была его девушкой. "Очередной пассией" – так вроде бы этот статус называется на вашем языке.

— Но ведь он.. Или вы тоже..

Словосочетание "нетрадиционной ориентации" застряло у меня в горле комом, но, похоже, Жанна и без него поняла, о чем речь.

— Нет, - звонкий смех заполнил комнату. - Просто я временно на диете, - Орлова взглядом указала на белую твердую субстанцию в своей тарелке, очень сильно похожую на обычный творог. – Женщинам иногда полезно отказаться от жиров, мужчин и углеводов. Удовольствий ноль, но дышать становится легче.

Как познавший дзен буддистский монах, закончив фразу, Жанна замолчала и вернулась к еде. Меня же, словно волной, накрыло неожиданное озарение. "Диета", "без удовольствий", "полезно" - будто ответ на мой самый главный вопрос: "Как жить теперь без Ника", слова закрутились в голове на многократном повторе.

На время я даже забыла зачем приехала. Раз, и боль отпустила. Захотелось тоже заказать себе творожок. Устроиться у окна и ложку за ложкой впитывать неожиданное спокойствие.

— Так где я могу найти Счастного? – возвращаться к работе было настоящим насилием над собой.

Оторвавшись от разглядывания творога, Жанна вздохнула.

— Эдуард в джакузи.

— Где?.. - я открыла рот.

— Там, - Орлова ложечкой показала в сторону соседней комнаты.